С этим всё ясно, Мэтхен попал сюда так же. А вот почему у них в руках настоящее оружие? На «туристов» они не похожи, вряд ли есть лицензия на отстрел. Вдобавок среди них затесались и подкуполяне, тоже с автоматами. Такого просто не может быть: вряд ли законы о Резервации успели отменить. Одно это тянет на большой и отнюдь не условный срок.
Толпа пленников потянулась на пустырь к заводу. По той же дороге, подгоняемые другими боевиками — как людьми, так и мутантами, — туда же шли остальные посельчане: зачем-то всех собирали в одном месте. Мэтхен удивлённо озирался: он ничего не понимал. Раньше Свободный Мир признавал лишь два типа взаимодействия с подкуполянами: отстрел, с пытками и без, и наблюдение со съёмками. Третьим способом можно считать экономические связи, но тут всё делалось на автоматике. Ни в один из этих вариантов происходящее не укладывалось. Тогда что? Будут раздавать гуманитарку? Непохоже на недавних соотечественников: чтобы они потратили лишний цент?!
Пустырь заполнялся народом — сгоняли всё население посёлка. Зачем? Расстреливать? Но почему их группа стоит отдельно, и именно на них злобно зыркают все четыре глаза бывшего вождя? Не потому ли, что именно их, и именно по совету двуглавого мерзавца, приговорили к казни? Остальных, наверное, оставят жить, а Двуглавый будет вроде наместника… Странно, очень странно. Кому нужно устанавливать власть над мутантами? Причём до такой степени, что нарушили закон?
Окружённые редкой цепью автоматчиков, пленники стояли посреди пустыря, а вокруг, сдерживаемое автоматчиками, волновалось людское… тогда уж мутантское море. Время от времени охранники выпускали короткие очереди поверх голов. Непривычные к стрельбе посельчане приседали, а то и падали на карачки, вопя от страха, пытаясь спрятаться друг за друга.
Пленников охраняли четверо. Крепкие парни в камуфляже, на сей раз исключительно люди. В выправке, точных, экономных движениях угадывались военные. Настоящие волкодавы — наверное, спецназ Внутренних войск, а то и Корпус специальных операций. Эти-то что тут делают? Или и они сотворили что-то, после чего загремели в Подкуполье? Нет, тогда были бы безоружны… Или тут, на складах достали? Ага, и американскую штурмовую винтовку, наверняка одной из последних модификаций, у предводителя — тоже на русских складах нашли? Ушки Свободного Мира так и торчат. Но что им нужно от подкуполян?
Дождавшись, пока шум утихнет, и все будут смотреть на вождя (те, от кого зрелище скрывал смог — просто в сторону, где стоял Двуглавый), Борис шагнул на крупный валун. Похоже, его специально притащили сюда. Высота камня сложилась с огромным ростом вождя: теперь головы «пурзидента» возвышались над самыми высокими в толпе метра на два.
— Слушайте, подкуполяне, подкуполянки и подкуполята! — начал он. Головы говорили хором, голоса, смешиваясь, образовывали один, гулкий и страшный. — Вчера вечером кровавые мятежники, экстремисты и террористы пытались захватить в нашем посёлке власть. Они хотели порушить наше народное достояние — трубы и завод — и лишить народ доступа к краникам, так, чтобы захомячить всё в одно рыло!
По толпе пронёсся возмущённый гул. Аргумент был железный: раз не даёшь бухать, значит, враг и террорист.
— Екстремизьма, понимаешь, везде! — толком выучить речугу Двуглавый не успел, но импровизировал вдохновенно и, признал Мэтхен, зажигательно. — Окопались тут, понимаешь, чтобы димакратюю свергнуть, мать их! Вредят всем, какие-то гнусные книжки стали читать, а в книжках этих самая екстремизьма и сидит! Сжечь их, книжки, в смысле! А вас всех — на кол! — брызжа слюной, заорал он.
По спине Мэтхена побежали мурашки. С содроганием он обернулся — и увидел несколько ржавых железных прутьев с заострёнными концами, на полметра вкопанных в жёсткую землю, да ещё закреплёнными камнями. У крайнего кола стояли две стремянки с завода. У стремянок стояли двое самых крепких из людей (даже Двуглавый был их не сильно здоровее). Они смотрели на предводителя, дожидаясь отмашки. Но тот молчал, с брезгливой улыбкой глядя на Двуглавого.