Вот так. Теперь ни один выродок из тех, что в посёлке, не выскользнет из-под удара. Наттер улыбнулся: приятно чувствовать за собой эту мощь, направлять её на врага и побеждать! На миг даже мелькнула мысль, не написать ли рапорт с просьбой перевести в строевые части. Впрочем, немногие мечты столь же несбыточны! Когда стали воевать генно-модифицированные богатыри, всеобщая воинская повинность лишилась смысла. Оказалось: и дешевле, и эффективнее вооружить по последнему слову техники немногих прирождённых убийц, чем пускать в распыл дивизии обычных солдат. Рота таких монстров и правда стоит дивизии. А с изобретением бомб из антиматерии численность армии из преимущества превратилась в недостаток.
Соответственно, и стать их командиром простому человеку не дано. Не признают, не станут повиноваться тому, у кого ниже градус агрессивности. Нет уж, лучше быть финансистом: и на форму право имеешь, и на табельное оружие, и на все льготы, положенные старшему офицеру — а головой не рискуешь. Разве что если всплывут махинации, и то — всё это мелочи, ничего такого, что можно квалифицировать как серьёзную уголовщину. Вдобавок он и маскировал их, как мог — всё сразу не вскроются, а каждое по отдельности тянет только на административное взыскание.
Впрочем, теперь это не имеет значения. Победителей — не судят. Героев демократии не обвиняют в коррупции, даже если она, эта коррупция, и наличествует.
Обстрел стих так же внезапно, как начался. Последний огненный сполох растаял в смоге, только едва заметное багровое зарево осталось на месте попаданий. Гореть в посёлке особо нечему, дерево давно рассыпалось трухой, а медленно преющий в сырости столетний мусор не поддавался даже напалму. Нет, он неплохо горел вместе с адской смесью, но стоило напалму выгореть, как огонь гас, и тлеющая куча начинала смрадно чадить. Местами разрывы подожгли лужи — интересно, что в них за дрянь? Промозглый ветер то гасил их, то снова раздувал, уцелевшие под снарядами стены ослабляли и рассеивали тепловое излучение. Эти-то «засветки» на мониторе и принял за суетящихся мутантов оператор. Затем доложил по инстанции.
— Входим в посёлок! — убедившись, что всё так, как и планировалось, скомандовал Наттер. — Помните — бить на любое движение! По одиночкам — очередями, по скоплениям тварей — главным калибром танков!
— Шеф, шкурки попортим! — раздалось по громкой связи. Наттер поморщился: тоже мне, герои демократии. Но рявкнуть: «Р-разговорчики!» — не решился: многие крупные шишки отпустили отпрысков «повоевать», благо, особых опасностей не ожидалось. Мол, пусть лучше пустят кровь мутантам, чем от скуки подсядут на кокаин. Это — не вымуштрованные псы войны из Корпуса и даже не дрожащие за своё место подчинённые: с ними помягче надо — и в то же время без менторства. Например, так:
— Зато ваши шкурки целее будут!
Кроша траками гусениц ветхий бетон и кирпич, скрипя на сминаемых прутьях арматуры, железные монстры входили в поселок. Им не было нужды придерживаться улиц — развалины не могли противостоять броне и весу. Временами гусеницы с плеском въезжали в горящие лужи — и тогда с них начинали стекать огненные струйки. Краска на катках начинала дымиться, и у кого-то из механиков-водителей не выдержали нервы.
Туша левофлангового «Абрамса» свернула, стремясь объехать огромную полыхающую лужу (её идентифицировать как суетящегося мутанта не вышло, решили, что осколок попал в бочку с пойлом). Руины оказались на диво прочными, они достойно выдержали давление гусеницы, в итоге перекос составил чуть ли не полтора метра. Вдобавок что-то зацепило за гусеницу, и танк беспомощно забуксовал на месте. Катки со скрежетом проворачивались, но сами гусеницы надёжно зафиксировались и лишь слегка подрагивали. Водитель нервно дал газ, что-то под гусеницами с железным хрустом оборвалось, как пришпоренный, танк дёрнулся вперёд. И в этот миг перекошенные катки не выдержали, подломились с металлическим хрустом. Колоссальная машина негодующе повела пушкой, будто трубящий слон — и с грохотом перевернулась. Башня с плеском рухнула прямо в центр огненного озера, чадный дым стал пробираться через воздухозаборники, фильтры не справлялись. Потом танк окутался облаком взрывов: один за другим детонировали ящички с активной защитой. Пушке не повезло ещё больше: косо воткнувшись в грунт и набив ствол землёй, она немного погнулась и зафиксировала танк в положении «вверх тормашками». Один из аварийных люков отворился — и тут же захлопнулся. Выпрыгивать в огненную лужу танкистам, понятно, не хотелось. Возможно, они и не могли: наверняка без открытых переломов там, внутри коробки из обеднённого урана, не обошлось. Но, стрелок-радист был жив. Рация ожила, и в неё полилось: