— Да сделайте же что-нибудь к этой факовой матери! Мы тут сваримся сейчас!!!
Возле перевёрнутого танка затормозил его собрат. Могучая машина запросто вытащила бы попавший в беду «Абрамс»… Но чтобы закрепить трос, кто-то должен был перейти вброд огненное озеро, не попасть под осколки одного из ящичков — и вот уже потом, если к тому времени не зажарится в собственном соку… Желающих рискнуть — не было. Пару раз попытались кинуть трос — безрезультатно.
— Срочно! Пожарный гравиплан! — скомандовал в рацию Наттер. Конечно, в танке имелись штатные средства пожаротушения — но они не рассчитывались на то, что «Абрамс» будет валяться в горящей луже вверх тормашками. И как ещё боеукладка не сдетонировала?
Накаркал! Похоже, корма танка, которую уже лизали огненные языки, наконец прогрелась достаточно: ахнуло так, что бестолково толкущихся у лужи добровольцев расшвыряло, как котят, на одного упала сорванная, бешено вращающаяся гусеница. Смотреть на то, что получилось, не хотелось. Но Наттер смотрел, высунувшись из затормозившего танка. Он знал, что это означает. Безусловный конец карьере, досрочную отставку — и как минимум вдвое урезанную пенсию. Это если повезёт. Гораздо вероятнее, что затаскают по судам, разорят исками родные «добровольцев», а то и начнёт колоть контрразведка. А тут могут всплыть художества с армейскими финансами. Тогда ждёт срок — большой и ни разу не условный…
— Работаем, работаем, — буркнул Наттер в рацию, просто чтобы отвлечь подчинённых от случившегося. — Помните: сначала стреляйте, а потом смотрите, кого подстрелили!
Ярцефф любовался на отблески пожарища: с таким раздолбайством он сталкивался впервые. Чтобы без боя, чуть ли не на ровном месте, потерять одну из лучших машин… Танк, конечно, не гравилёт, подниматься в воздух ему не дано, да и броня послабже, об энергоброне и речи нет — но можно же объехать подозрительный завал! «Да чего уж там! Можно было вообще чуть тщательнее относиться к разведке! А лучше — и не соваться сюда вовсе».
Осторожно, укрываясь пеленой смога, Ярцефф сместился поближе к танку. Устойчивый восточный ветер тянул гарь на него, вместе со смогом и туманом она прикрывала его будто плащом-невидимкой. Конечно, обычный человек в ядовитом дыму не выдержал бы и минуты, но Ярцефф обычным не был. Да и человеком в последнее время воспринимать себя разучился. Если люди — эти палачи-неумехи, уж лучше быть мутантом.
Рвануло будь здоров. Будь танк в нормальном положении, башня наверняка воспарила бы над землёй — и, если уж суперповезло, упала бы на кого-нибудь из нападающих: для людей, хоть в кевларе, хоть без, да и для лёгкой бронетехники, такое попадание стало бы фатальным. Но и так получилось неплохо: сорвавшаяся гусеница прибила кого-то из суетящихся добровольцев, ещё кому-то по ногам прилетел вышибной люк, вдобавок, похоже, всех наглухо контузило волной: едва ли сейчас они что-то слышали. Но хуже всего были брызги пылающей «воды», окатившие стоявших слишком близко. Кто-то рухнул ничком, корчась в грязи, они пытались сбить пламя, вытереть попавший в лицо жидкий огонь, и непрерывно вопили.
Пользуясь моментом, Ярцефф сделал несколько быстрых выстрелов, поднявшегося было бедолагу (по кевларовому панцирю стекают капельки огня, забрало из бронестекла разбито, всё лицо превратилось в кроваво-обугленную жуткую маску) снесло прямо в огненную лужу, ещё один, поднявшийся на четвереньки, бессильно распластался на земле, лишь руки в чёрных перчатках скребли грязь. Получил пулю между лопаток и ещё один, подбежавший на выручку: из груди аж брызнуло…
Ярцефф удовлетворённо хмыкнул. Господа чистильщики так и не поняли, что произошло: ещё несколько пареньков бросились на выручку. Можно было бы снять и их, но… Вот именно, нельзя, чтобы они перепугались. Пусть лучше наоборот, взбесятся до полной потери рассудка. Несколько обугленных и хладнокровно застреленных товарищей — самое то. А теперь — быстро меняем позицию. Пора переходить к следующей части плана.
Стремительной, зловещей тенью Курт пробирался по руинам. На первый взгляд, в адской мешанине битого кирпича, раскрошившегося бетона, пронизанного ржавыми жалами арматуры, будто нарочно укрытой толстым слоем грязи, пробраться было невозможно, скорее уж переломаешь ноги, застрянешь в каком-нибудь капкане, наденешься на полуметровый ржавый штырь. Но Ярцефф приметил в этом хаосе несколько проходимых тропок. По ним, почти не петляя на улицах, можно было за пять минут пробежать посёлок насквозь. Сплошные завалы скроют от глаз наземного противника, и лишь с воздуха могут засечь передвижение. Ну, а в подкупольском смоге, да ещё ночью, да в хаосе, шуме и гаме сражения… Словом, скрытность почти как при передвижении под землёй.