Но сдерживаться больше было невозможно. Сейчас у кого-нибудь из неопытных бойцов не выдержат нервы, дрогнет рука — и всё взорвётся заполошным огнём. Враг, что сунулся в западню, выпрыгнет из неё, а потом начнётся избиение: завод будут утюжить с безопасного расстояния и вовсе с воздуха, пока не завалит всех, кто окопался в развалинах. А то ещё траванут какой-нибудь дрянью или — во! Снова этот чёртов генератор включат…
«Спокойно, спокойно, Курт прав, — проник в голове уверенный голос Отшельника. Мудрец нисколько не переживал — он-то глубоко под землёй, его и достанут в последнюю очередь — другое дело, всё равно достанут, если погибнет остальное Подкуполье. — Я сейчас дам картинку, а ты смотри и на ус мотай».
Зрение Мэтхена непостижимым образом раздвоилось. Теперь он по-прежнему видел старую, обшарпанную стену подвала — голый, растрескавшийся от времени цемент, поверх которого не удосужились положить даже кафель. Над головой, тоже без всякого намёка на штукатурку, нависали бетонные плиты, их тоже изъязвила сеть трещин, какие-то провода безвольно провисали на ржавых кронштейнах, свет давала одна-единственная старая-престарая лампочка в заросшем пылью патроне.
Одновременно, минуя глаза, прямо в мозгу возникала другая картинка. Он будто парил над бывшим Смоленском и его северо-западной окраиной Ситниками, и смог не мешал рассматривать всё, что внизу. Он легко ориентировался в этом море развалин — будто разглядывал карту или спутниковый снимок.
«Смотри, вот они» — прошелестела мыслеречь Отшельника. Очертание улиц сразу напомнило привычный посёлок. Местами развалины ещё курились едким дымом — но в основном ночные пожары уже погасли. Нечему было гореть в развалинах, где всё деревянное давно сгнило, а пластмассовое — раскрошилось и утонуло в слое маслянистой грязи. Огненного шторма, как в двадцатом веке в Дрездене, можно не опасаться.
Местами посреди улочек валялись неубранные трупы и чёрные, почти невидимые на изгаженной земле, остовы сгоревшей техники. Выходит, самоубийственная ночная контратака была не безрезультатной — или это постарался Ярцефф? Местами в грязи валялись неубранные трупы — опять-таки, не только посельчан. Удивитеьно: посёлок, который было решено просто сдать, достался чистильщикам совсем не даром…
Но интереснее, конечно, были живые машины, что, как большие плоские жуки, ползали внизу. Приплюснутые глыбы танков с длинными хоботками пушек, продолговатые «кирпичи» «Брэдли» и подобных им, но каких-то других БМП, наверное, русских. Между ними сновали, постреливая из ниточек пулемётов, бронетранспортёры. Крошечными муравьями на броне и по бокам, в цепях боевого охранения, двигались пехотинцы. Эти тоже постреливали — но автоматные очереди тонули в гулком грохоте танковых пушек. Местами вставали бурые кляксы гранатных разрывов: подствольные гранатомёты у «чистильщиков» тоже были. Две небольшие группы, растянувшись редкой цепочкой к западу и к востоку от завода, охватывали застроенную цехами и складами территорию полукольцом. Остальные через пролом на месте проходной вливались на территорию завода, машины расползались по узким проходам между корпусами. Некоторые из корпусов и складов горели, чадный дым стлался по этому лабиринту, снижая и без того паршивую видимость.
В пролом втягивались всё новые машины. Нет, не половину, а две трети группы бросил в бой вражеский командующий — вон он, высунулся из люка заднего «Абрамса», даже в тусклом свете подкупольского утра видно, как блеснули погоны. Полковник. Уж не тот ли полковник Наттер, о котором сказал перехвативший сообщение Ярцефф? Две трети… Неизвестно, удастся ли справиться с такой толпой? Зато если удастся, повторить они решатся не скоро.
Бронированные машины, совсем не страшные с высоты, расползались всё дальше. Кое-где они проходили в нескольких метрах от затаившихся гранатомётчиков и пулемётов — впрочем, смог и хорошая маскировка пока выручали. Немалая группа уже прошла завод почти насквозь — пусть не рискуя соваться в цеха, просто занимая удобные позиции для стрельбы.
Мэтхен уже понадеялся, что всё пройдёт, как по маслу — за что и был немедленно наказан. Метрах в тридцати справа, ближе к проходной, ахнула танковая пушка, залились злобным лаем два крупнокалиберных пулемёта, не отставали и автоматчики. Заметили? По мгновенно взмокшей спине скатилась ледяная капля…
— Петрович, что там творится? — вопросил он в трубку.
— Обстреляли, командир, — раздался голос мастера, волей Ярцеффа превратившегося в комвзвода. — Пулемёт накрыли, хорошо хоть, не крупнач. Вроде остальных не засекли! Командир, похоже, нас не заметили!