— Понял, — отозвался Мэтхен. Ярцефф учил вести переговоры по-другому, но пока не очень-то получалось. — Приготовиться! Напоминаю: сигнал — подрыв закладки на проходной…
Секунды тянулись, как годы, почти вся группа втянулась на территорию завода. Какой-то танк проломил бортом дыру в стене цеха, въехал внутрь… Короткая очередь пулемёта, прорвавшийся даже сквозь вой турбины крик — похоже, ещё кто-то не успел выскочить прочь. Но как раз в этот момент через развалины будки на проходной переехал последний танк — тот самый, из которого совсем недавно высовывался полковник. Дальше тянуть не было смысла. Мэтхен поднял коробочку проводного детонатора и вдавил заветную кнопку.
…Много ли времени нужно, чтобы импульс пролетел по проводу двести метров, добрался до бомбы и привёл в действие простенький старинный детонатор? В обычной жизни, наверное, его не хватило бы, чтобы моргнуть. Но Мэтхен успел ощутить преждевременную радость оттого, что старый, примитивный по нынешним временам детонатор сработал. Успел покрыться холодным потом, когда взрыва не произошло, он не успел даже осознать, что прошли лишь доли мгновения, что коротенькая задержка ничего не значит. На исчезающе-короткий миг показалось, что взрыва не будет, а значит, и загородить проход будет нечем. Вот сейчас, пусть с потерями, группа вырвется из насторожённого капкана… И снова атакует, но уже по уму. Не оставляя неопытным посельчанам ни малейшего шанса выжить.
Страх почти сразу же умер. Потому что все звуки, пусть лишь на миг, забил грохот взрыва. То, что осталось от проходной, встало дыбом, бетонное крошево взметнулось, наверное, метров на двадцать: верхний край пышного чёрно-багрового султана потерялся в смоге. Помнится, Ярцефф заложил там целых десять килограмм гексогена, но этого капитану КСО показалось мало. В ход пошли старые шестидюймовые снаряды, орудия к которым всё равно не было. Жаль только, исправный детонатор нашёлся всего один. В закладку их легло десять штук, а сверху уже сам Петрович присоветовал насыпать гравий крупных фракций, что нашёлся на заводских складах: таскали все, кто мог, несколько часов. Невысокий бугорок щебня, что поднялся сразу за проходной, быстро оброс вездесущей чёрной слизью, и теперь ничем не выделялся. Опасаясь, что его обнаружат, Ярцефф расположил фугас чуть правее главной дороги. Но предыдущие машины разбили дорогу окончательно, и командирский танк наехал прямо на закладку…
Огромная машина исчезла в снопе огня, похоже, она даже ненадолго оторвалась от земли, будто возомнила себя гравилётом. Во все стороны брызнули камни, самые крупные из них были с кулак величиной. Камни барабанили по броне машин, раскалывались и рикошетили о стены, отрывали руки и сносили головы солдатам охранения: не спасали даже кевларовые панцыри, по ним раскалённым катком пронеслась ударная волна. Когда облако дыма и пыли рассеялось, стало видно, что танк встал на дыбы, воткнувшись пушкой в землю и выставив к непроглядному небу корму. Из приоткрывшегося, покорёженного люка рвалось чадное пламя.
— Ура-а-а!!! — Мэтхен поймал себя на том, что выскочил из каменного мешка, приспособленного под командный пункт, и орёт благим матом, от бедра посылая в дымную мглу очередь. Он торопливо опустил автомат: мало ли что, не стоит себя демаскировать.
— А-а-а!!! — пронеслось над развалинами, сливаясь с рёвом первых гранатомётных выстрелов. Потом всё потонуло в грохоте разрывов, словно палач инквизиции, терзавшем уши.
И снова Мэтхен будто парил над заводом. Он видел, как большая часть машин встала: взрыв услышали все, многие поняли и то, что подорвался командирский танк. Заминка длилась всего несколько секунд — но именно эти секунды решили всё.
В смоге и дыме Мэтхен не видел, как из подворотен, из груд битого кирпича, из едва заметных окошек в глухих стенах к машинам прянули десятки огненных болидов. Расстояние было небольшое, чаще всего — метров десять-пятнадцать, сгустки пламени сразу достигали брони. Возможно, чистильщиков готовили и к такому, но времени вспомнить наставления и отреагировать у них уже не оставалось: раздавались взрывы, вставали языки пламени и столбы угольно-чёрного дыма, некоторые машины взрывались, и тогда плохо приходилось и победителям. Лишь немногие из детей благополучного Забарьерья успели отреагировать: тут зашёлся в злобном лае пулемёт, там неприцельно рявкнула пушка — рвануло в какой-то дальней подсобке, только полетели куски шифера. Возможно, кого-то даже зацепило…
Подбитые машины остановились, не подбитые тоже оттягивались за груды обломков — хоть какое-то укрытие от смертоносных выстрелов. Но толку было чуть — стреляли со всех сторон, а стоило кому-то выбраться из пылающей машины — и принимались за работу автоматы и пулемёты…