«Тот новый Хозяин… я раньше не слышал этого прозвища. Про него мало известно даже здесь. Но подчиняются ему беспрекословно. Он создал здесь что-то вроде мистического культа с собой во главе. Говорят, он призывает демонов, и они склоняются перед ним. Сам я этого не видел, только слышал. Постараюсь выяснить больше, проникнуть глубже в его культ. Пока что, это всё, что я могу рассказать. На планшете есть ещё данные, они спрятаны, надеюсь, у тебя есть компетентный техножрец. Напоследок скажу лишь его прозвище. Здесь его зовут Незрячим или Слепцом».
Иллиан некоторое время сидел не шевелясь. Опять это имя – Незрячий, оно уже всплывало сегодня на допросе мутанта. Значит, Алонсо не солгал хотя бы в этом. Но вот то, что здесь орудует ещё как минимум четверо Хозяев, было неприятной новостью. По крайней мере, троих из названных Иллиан считал уничтоженными. Что ж, у старика Аранки будет шанс исправить неточность в их досье. Инквизитор закрыл глаза, под веками носились раскалённые белые искры. Факты складывались в пугающую картину чего-то более глубокого и могущественного, чем утверждали авгуры и думал он сам.
Иллиан решительно встал из-за стола, прихватив с собой украшенный филигранью термос с рекафом. Его путь лежал на несколько этажей вниз, в комнаты, которые занимали его штурмовики. Всего пятнадцать человек, но каждый из них был проверен в боях, на каждого он мог положиться.
Когда Иллиан вошёл в общую комнату, в которой его бойцы обычно проводили свободное время, он застал своих подчинённых за игрой в карты. За круглым столом разместились две команды – штурмовики и аколиты. Беззлобно переругиваясь и подначивая друг друга, они тасовали пластиковые прямоугольники с яркими картинками, время от времени выкладывая то одну, то другую карту перед собой. Иллиан не знал суть этой игры, да и такую колоду видел впервые. Стоявшие вокруг стола зрители подбадривали каждый свою команду. Кое-кто даже делал ставки.
Иллиан подошёл к столу и тоже принялся наблюдаться за игрой. Пока что было не ясно, кто побеждает, но некоторые изображения на картах заставили инквизитора нахмуриться. Колоду, судя по всему, собрали из нескольких неполных. Слишком разный был стиль и характер у изображений. Ничего запретного или еретического, хотя кое-что находилось на грани. Некоторые карты были взяты из гадательных таро с разных планет. Красочные или мрачные, все они представляли собой различные интерпретации одних и тех же символом. Другие были простыми и незамысловатыми, их, судя по всему, добавили для самого игрового процесса. Возможно, какие-то даже дорисовали сами. Часть карт была взята из колод с миров удовольствий и имела самые вычурные и затейливые рисунки.
Иллиан наблюдал за игроками, поглощёнными процессом настолько, что они даже не замечали инквизитора. В этот момент у команды аколитов появился шанс на победу. Штурмовики начали хмуриться, их позы стали напряжёнными, а взгляды – быстрыми и мрачными. Аколиты же заулыбались, перемигиваясь друг с другом.
– Матиаш, ты-то мне и нужен, – едко улыбнувшись, произнёс инквизитор, положив руку на плечо сидевшего перед ним аколита.
Юноша вздрогнул и повернул к нему резко побелевшее лицо. В комнате воцарилась полная, дрожащая от напряжения тишина. Они не делали ничего запретного, но инквизитор слишком редко заходил в кают-компанию штурмовиков, чаще всего ограничиваясь тем, что передавал приказы через Сефару. То, что он явился сам, не сулило ничего хорошего.
Обычно Иллиан лично проводил инструктаж перед боевыми операциями по зачистке противника – уже вычисленного и полностью изученного по докладам аколитов. Но в этот раз ничего подобного не планировалось. Они должны были только наблюдать, штурмовики почти всё время проводили в части шпиля, выделенного под нужды инквизитора. Они страховали на всякий случай и готовились прикрывать Фар'рэна своими телами, если мутанты всё-таки успеют прорваться сюда прежде, чем удастся эвакуироваться на орбиту.
– Милорд? – юноша испуганно смотрел на инквизитора, в руке его подрагивала карта, рисунок на которой был выполнен в мрачной, напряжённой манере. Под пальцами молодого аколита щерилась окровавленная луна на фоне беззвёздного неба, расчерченного чёрными, едва различимыми шпилями мира-улья.