Иллиан ещё раз прокрутил в голове досье губернатора, но оно было удивительно скудным и сухим. Лишь несколько фактов, но ничего о его личности. То, какой приказ он отдал слуге, и то, как тот его боялся, говорили об этом человеке больше, чем все записи в архивах Администратума. Губернатор ставил условия и ограничивал представителя Инквизиции. Иллиан имел право явиться сюда без приглашения вместе со всеми своими штурмовиками и Верением в придачу. Сехар же пытался подчинить его себе, он отдавал распоряжения инквизитору, маскируя их вежливыми фразами. Подобное поведение было непростительным, несмотря ни на какие обстоятельства.
Лифт остановился, издав тонкий мелодичный звук, двери разошлись в стороны с секундной задержкой. Открывшийся Иллиану вид разительно отличался и от залы, где инквизитора встретили сразу по прибытии, и от выделенных ему апартаментов. Здесь всё дышало хрупкостью и изяществом настолько показным, что оно было почти безвкусным. Каждая самая мелкая деталь выражала богатство и предпочтения губернатора. Весьма специфические предпочтения. Эта утончённость показалась Иллиану болезненной и наигранной. Мраморное посеребрённое кружево, свисавшее с потолка, походило на пыльную паутину, тонкие витые, украшенные эмалью колонны напоминали хрупкие старые кости, каменные цветы изгибали свои ломкие на вид лепестки в предсмертной агонии. Золотисто-жёлтая ткань, драпировавшая все эти изыски, предавала стенам нездоровый оттенок.
У самых дверей в зал приёмов вдоль стен стояли огромные статуи, олицетворявшие, видимо, святых примархов. Однако все фигуры были столь худыми и измождёнными, что совершенно не походили на величайших воинов человечества той легендарной эпохи. Иллиан с трудом узнал древних святых, различавшихся в данной интерпретации практически только формой оружия и некоторыми общеизвестными признаками вроде тщедушных крыльев или тонкого шрама через худое лицо со впалыми щеками. Одеты все примархи были в тоги, скрывавшие их тощие фигуры с выпирающими костями. Подобное изображение можно было бы счесть кощунственным, если бы экклезиархи сами не путались в том, как выглядели древние воители.
Слуга подвёл гостей к высоким дверям, ещё раз неодобрительно посмотрел на Сефару и, угодливо улыбнувшись и низко поклонившись Фар'рэну, распахнул перед ними створки из резной кости и серебра. Зал приёмов был освещён мягким светом люминофоров, призванных создавать ощущение таинственности. Сейчас же они лишь выдавали запущенность и претенциозность помещения.
В самом центре на возвышении стояло высокое кресло с резной спинкой и подлокотниками. Оно отливало тусклым золотом, а орнамент на его боках напоминал трубки и провода. Иллиан поразился наглости и высокомерию местного владыки. Тот неумело пытался копировать Тронный зал на Святой Терре, тем самым возвышая себя и моля о внимании и защите Его на Земле. Сефара пробормотала несколько ругательств себе под нос, возмущённо переминаясь позади инквизитора. Иллиан полностью разделял её чувства.
В этот момент двери за их спиной бесшумно затворились, а с позолоченного трона поднялся планетарный губернатор Сехар Таш'Валл. Он был невероятно худ, даже измождён, тёмные глаза мужчины, казалось, занимали половину его лица. Тонкие, почти прозрачные длинные волосы Сехар скреплял серебряным обручем. Церемониальная одежда губернатора, сделанная из тончайшего шёлка и расшитая драгоценными камнями и серебряными нитями, сухо шелестела при каждом его движении, невольно вызывая ассоциации с насекомыми.
Сехар Таш'Валл был стар. Он много раз подвергал себя процедурам по омоложению и никак не мог удовлетвориться результатом. В каждом его движении сквозила хрупкость, но взгляд его был внимательным и колючим. Сехар придирчиво изучал гостей с холодной расчётливостью торговца, выбирающего товар. Тонкие губы губернатора были растянуты в улыбке, не лишённой достоинства и даже толики превосходства. А ещё Иллиан чувствовал страх, хорошо скрываемый, тщательно контролируемый, но давно уже поселившийся не только в теле Сехара, но и во всём его тронном зале, во всём шпиле, во всём городе. Губернатор, словно исполняя свой последний долг наместника, аккумулировал в себе ужас и оцепенение, поразившее его владения.
– Я приветствую вас, многоуважаемый инквизитор Фар'рэн, – высоким, надтреснутым голосом произнёс планетарный губернатор. Он соединил кончики пальцев и прижал кисти рук к груди то ли в молящем, то ли в подавляющем жесте. Сехару удавалось одновременно унижаться и показывать своё превосходство. И то, и другое Иллиану не нравилось. – Как жаль, что мы встретились лишь сейчас.
– Вы желали меня видеть, – холодно сказал инквизитор. Ему не хотелось поддерживать игру в вежливость. Сехар раздражал его всё больше и больше. Губернатор делал буквально всё, чтобы вывести Иллиана из себя.
– Что ж, я понимаю, у вас много работы. Вы так быстро откликнулись на мой призыв о помощи, – заюлил Сехар, нервно улыбаясь. Губернатор никак не мог удержать взгляд на одной точке, он то сжимал ладони, то разводил, оставляя соединёнными пальцы. – Я хотел узнать, когда же нам ждать флот?
– С чего вы взяли, что мы ждём флот? – с лёгким недоумением спросил Иллиан. С одной стороны, о том, что сюда направляется флот Инквизиции, знали только его люди. С другой – с чего бы губернатору торопить собственную смерть?
– Но как же? – в притворном удивлении всплеснул руками Сехар Таш'Валл. Иллиану на миг показалось, что его тонкие предплечья в узких рукавах сломаются от столь резкого движения. – Должны прибыть Астартес, чтобы подавить восстание! И Сёстры Битвы! Город должен быть спасён! Шпили должны быть спасены!
– А вы уверены, что его нужно спасать? – с ядовитым удовлетворением спросил Иллиан, глядя прямо в водянистые глаза Сехара. – Вы потеряли шахты. Заводы разрушены. Горожане обезумели от страха. Ценность планеты сейчас ничтожна. Даже если мятеж будет подавлен, восстановление потребует слишком много времени и усилий. Фабрики придётся строить заново. В шахтах некому работать, да и они уже порядком истощились. Вполне возможно, Марс сочтёт их восстановление нецелесообразным.
– Вы хотите сказать… хотите сказать, что прибыли не для того, чтобы спасти меня? – В голосе и позе Сехара было столько неподдельного удивления, что Иллиану стало его почти жаль. Он действительно не понимал, как мала ценность его жизни для Империума. И сколько в нём гораздо более талантливых планетарных губернаторов. – Вы обязаны сделать это! Обязаны вывести меня! Я требую! Я планетарный губернатор, поставленный сюда Администратумом Терры!
– Весомо, – согласился Иллиан. Если раньше Сехар его раздражал, то теперь лишь слегка забавлял. Губернатор ещё не понял, что уже мёртв, и единственное, что он может сделать – выбрать, как, когда и где ему умереть. – Однако мои полномочия позволяют мне принимать решения относительно вашей дальнейшей судьбы, не ставя в известность представителей Администратума. Им придёт извещение о вашей кончине, и, поверьте, они не станут разбираться в её причинах. – Иллиан лукавил, однако спорить с приговором Инквизиции чиновники не будут. Тем более, он видел здесь достаточно, чтобы, при необходимости, обвинить Сехара в ереси и неуважении к имперским святым и самому Божественному Императору. Разве есть в Империуме грех тяжелее?
– Вы не посмеете, – без всякой надежды пролепетал Сехар, – бросить меня здесь.
– Посмотрим, – дипломатично согласился Иллиан. Он с самого начала не собирался вытаскивать Таш'Валла, но пока что ему надо было сохранить у того хотя бы призрак надежды. Так будет проще работать. – Возможно, я решу, что смерть для вас – слишком лёгкий выход, и вам стоит предстать перед судом.
– Да, вы правы, – бездумно ответил Сехар, вновь соединив ладони перед грудью. Он был готов на что угодно, чтобы продлить себе жизнь. А может, надеялся, что ему удастся подкупить арбитров. Иллиан ещё раз убедился, что Таш'Валл окончательно свихнулся от страха. – Я окажу вам полное содействие во всём.
Именно это и было нужно Иллиану – отсутствие препон со стороны власти. Всегда удобнее, когда с тобой сотрудничают, Сехар теперь сделает всё возможное, чтобы угодить ему. Конечно, инквизиторы могут брать всё, что им нужно, когда захотят, но порой на препирательства и казни уходит непростительно много усилий и времени. Иллиан предпочитал использовать расплывчатые формулировки или просто лгать. Спасать Сехара Таш'Валла он не собирался, перевозить его куда угодно отсюда – тоже. Губернатор должен был погибнуть вместе со своим городом.