– Милорд. – Дверь кабинета бесшумно скользнула в сторону. Иллиан недовольно поморщился. Он не любил, когда его раздумья кто-то нарушал, и потому запретил своим аколитам заходить в кабинет без важной причины. Позволить себе подобное могли лишь двое, второй из них сейчас был с флотом Инквизиции.
– Сефара, ты принесла доклады? – Нетерпеливо протянул руку Иллиан. Сефара Элман была его адъютантом и телохранителем, кроме того, она следила за работой боевой части его свиты. А ещё регулярно приносила ему свежие доклады агентов. Он ждал её прихода несколько позже.
Мимо замершей у двери женщины проскользнул тощий мальчишка с тяжёлым золотым подносом – Сета, слуга из местных, которому поручено было выполнять все пожелания инквизитора и следить, чтобы тот ни в чём не нуждался. Он тоже имел право приходить в любое время, но для него существовало два условия: незаметность и рекаф, который он, в отличие от Сефары, готовил бесподобно. Сета бесшумно подошёл к столу Иллиана, переставил с большого золотого подноса поднос поменьше – серебряный и изящный, на котором стояла большая чашка свежего рекафа и маленькое блюдце с печеньем.
Подобная подача была местной традицией. Поглощать какой-либо напиток без соответствующей закуски считалось ужасным варварством, которое могли допустить только совсем опустившиеся горожане. К рекафу полагалось маленькое, хрустящее, свежее и очень сладкое печенье с пряностями. Иллиан обычно оставлял его сиротливо сохнуть на тарелке, иногда ел отдельно, когда чувствовал, что его мозгу нужна дополнительная подпитка. Для Сеты столь вопиющее нарушение традиций было просто недопустимо, но он благоразумно молчал.
Иллиану нравился сообразительный мальчишка. А ещё больше нравилось то, как тот заваривал рекаф. Но иногда на красивом лице Сеты мелькало то чувство, которое Иллиан презирал. Беспричинная, наивная надежда, слепая вера в то, что всё обязательно будет хорошо. Парень искренне надеялся на то, что инквизитор заберёт его с собой из обречённого города, не позволит умереть здесь. Находясь всё время при штабе инквизитора, он не мог не понять, к чему всё идёт. И всё же надеялся. С другой стороны, у Сеты хватало сообразительности не болтать лишнего и не шпионить за Иллианом, на что, наверное, рассчитывали те, кто его сюда послал. Это немало увеличивало шансы мальчика на спасение и делало его надежду не такой уж беспочвенной.
– Да, милорд. Вернулись почти все агенты. – Сефара выпрямилась, щёлкнув каблуками, и протянула Иллиану инфопланшеты. Она носила экипировку штурмовика, хотя в Схола Прогениум никогда не обучалась. Фар'рэну пришлось приложить немало усилий, чтобы раскопать её прошлое, настолько тщательно Сефара пыталась его скрыть. – Здесь ещё почта.
Иллиан перебирал инофопланшеты, задерживая своё внимание на отметках, обозначавших агента, составившего отчёт. Иногда ему попадались письма в плотных конвертах или небольшие записки – приглашения от представителей знати или сообщения от немногих осведомителей. Первых было слишком много – их инквизитор просто выбрасывал. Вторых – слишком мало, он не успел создать приличную сеть, да и сообщать было нечего. Всё и так было видно из окон кабинета.
– Милорд, это приглашение от планетарного губернатора. Он желает говорить с вами лично. – Сефара обратила внимание своего начальника на конверт из золотистого пластика, украшенного вензелями.
– Подождёт, – холодно сказала Иллиан, отложив конверт. Губернатор Сехар Таш'Валл не пожелал встретиться с ним, когда он только прибыл на планету, и прислал одного из своих секретарей-лизоблюдов.
– Но милорд! Губернатор настаивал на встрече! – Сефара редко возражала Иллиану, но разбираться с посланцем этого напыщенного идиота, угробившего доверенную ему Императором планету, предстояло ей. При всей нелюбви инквизитора Фар'рэна к общению с представителями власти, он не спешил обзаводиться кем-то, кто делал бы это вместо него.
– Подождёт, – повторил Иллиан, – до тех пор, пока у меня не кончатся более важные дела.