Иллиан зашёл в пыточную, отстранённо подумав, что хозяева шпиля пришли бы в ужас, увидев, во что его мучитель превратил некогда чистую и уютную комнату. Здесь всё – стены, пол, потолок, даже сам воздух – было пропитано болью, страхом и отчаяньем. В тусклом приглушённом свете люминофоров разложенные по столам инструменты отливали багрово-алым. Запах крови, пота и нечистот уже не выветривался, как бы ни старались системы вентиляции. Запрограммированная система жизнеобеспечения шпиля то и дело распыляла в воздухе ароматические жидкости, силясь заглушить неприятный запах, но делала только хуже. Нежное благоухание цветов не сочеталось с вонью скотобойни и своей неуместностью лишь усиливало ужас проходящих здесь допросов.
Анджес Иканари, мучитель Фар'рена, был на месте. Он протирал и убирал в специальные чехлы свои инструменты. Пленных не было, последний скончался около часа назад. Анджес ещё даже не успел отправить его тело в мусоросжигатель.
Изекия как всегда сидел рядом с другом и что-то бормотал себе под нос. На этой планете псайкер чувствовал себя с каждым днём всё хуже. По мере того, как город охватывал безумие, истончалось полотно реальности. Теперь же, перед самым ритуалом, а, возможно и во время него, Изекия ощущал сильные колебания и попытки варпа выплеснуться в материум.