– Анджес, Изекия, скоро снимаемся, – коротко сказал Иллиан. Эти двое были с ним достаточно долго, лишние слова им были не нужны. – Собирайтесь. Больше допросов не будет.
– Материум дрожит. Страшная сила раздирает его. Он видит. Он знает. Он мог бы найти, но не ищет. Ей лучше держаться от него подальше. Осквернённая. Да, она рядом с ним. – Изекия сложился пополам, словно его тошнило. Псайкер раскачивался из стороны в сторону, хрипя непонятные то ли пророчества, то ли предостережения. – Уходить. У них есть путь. Он видит его.
– Кто видит? – спросил Иллиан, наклонившись к псайкеру. Изекия был плох. Он балансировал на самой грани безумия и неизбежной смерти. В команде Иллиана не было ни одного человека, не готового всадить пулю в лоб псайкеру, если тот выйдет из-под контроля.
– Он, горящий, он, незрячий, он – первый святой, первый осквернённый. Его не убить, – простонал Изекия. Из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. Тонкие чёрные трубочки, тянущиеся из его затылка, подрагивали. Они впрыскивали одну микродозу транквилизатора за другой, но этого было недостаточно.
Иллиан положил руку на плечо псайкера, он чувствовал, что под кожей Изекии бурлит его проклятый дар. Ещё немного. Ещё один шаг, и он будет потерян.
– Давно он так? – Иллиан поднял голову и посмотрел на Анджеса. Тот ответил ему мрачным решительным взглядом.
– Около получаса. Я собирался докладывать, – оправдываясь, сказал мучитель. Его с псайкером связывала давняя странная дружба, в которую он никому не позволял лезть, даже Иллиану.
– Ты должен был доложить незамедлительно! На двадцатом уровне началась резня и, скорее всего, призыв демонов где-то в подулье или шахтах. Ему надо было сразу же вколоть транквилизаторы! – Иллиан злился больше, чем сам того хотел. Он мог потерять талантливого мистика, заменить которого сейчас было некем.
– Все эти спецсредства для псайкеров… ему от них плохо, – жалобно проговорил Анджес. Совершенно безжалостный к врагам Империума, он испытывал сострадание лишь к своему другу.
– А от болта в голове ему плохо не будет? – прорычал Иллиан, резко встряхивая бормочущего псайкера. – Мне нужна запись всего, что он говорит!
Иллиан сорвал с пояса Изекии аптечку, которую тот всегда носил с собой, и достал три инъектора. Надо было срочно успокоить мистика, подавить его дар. Аугментические стабилизаторы, которые обычно вживляли в мозг недостаточно стабильным псайкерам, впрыскивали эти препараты автоматически, но часто делали это не вовремя. К тому же, подобная аугментация разрушала личность и когнитивные способности носителя. В своё время Иллиан от неё отказался, прекрасно понимая, какой риск берёт на себя. Те тонкие трубки, что были у Изекии, программировал лично Верений, дозы, что они впрыскивали, были очень малы, а препараты – щадящи. Они подходили для регулировки, а не для предотвращения срыва.
Но сегодня Иллиану повезло. После третьего укола речь Изекии замедлилась, стала более осмысленной, а потом он вообще замолчал, бессмысленно глядя в потолок. Но его глаза, по крайней мере, остались глазами человека. После такой встряски псайкер ещё долго проболеет, толку от него практически не будет. Если он сможет оправиться, в дальнейшем будет осторожнее.
– Позаботься о нём. И готовься к эвакуации. Изекию отправишь на «Последовательность» с первым же челноком, – тихо велел Иллиан, поднимаясь на ноги и осторожно опуская голову псайкера, которую держал во время припадка, на пол. – Как только он придёт в себя достаточно, чтобы выдержать перелёт.
В дверях он столкнулся с Верением. Тот как раз зашёл за записями последнего допроса. Иллиан едва не врезался в логиса, когда шлюзовая дверь скользнула в сторону. Под балахоном техножреца беспрестанно шевелились манипуляторы и провода, их движение было хорошо различимо в прорехах ветхой ткани. Иллиан почувствовал, что его тошнит, и торопливо отвёл взгляд.
– Моё уважение, логис, – инквизитору потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Всё-таки, едва контролирующий свои силы псайкер – тяжёлое испытание для всех, кто находится рядом. Даже если у них самих нет этого проклятого дара.
– Сегодня нет допросов. Твоё присутствие здесь нелогично, – настороженно прошипел техножрец, наклонившись и приблизив своё лицо-маску к Иллиану. Инквизитор посмотрел на логиса с подозрением.
– Верений, собирайся. Эвакуироваться будем в ближайшее время и в спешке. Если не хочешь оставить тут часть когитаторов и сервиторов, пакуй и отправляй их на орбиту. – Иллиан говорил жёстко и холодно. Только так можно было добиться от Верения подчинения в подобной ситуации. Тот ужасно не любил спешку. – Термий, скорее всего, отошлёт челнок на орбиту в ближайшее время. Отправь хотя бы часть своего оборудования вместе с ним. На несколько рейсов может не хватить времени. Поспеши.
– С Термием, этим… – Верений разразился тирадой на машинном коде, перемежаемой всплесками белого шума.
– С Термием. И побыстрее. – Иллиан терпел вражду двух техножрецов, пока она не мешала работе. Но сейчас от их быстрых совместных действий зависели жизни его и его людей. – Если потребуется, я предпочту оставить оборудование и забрать людей.
– Любопытная реакция. – Верений развернул два механодендрита над головой Иллиана, словно собираясь атаковать. – Зафиксировано. Сохранено.
– Тебе так нравятся человеческие эмоции. Знаешь, ты ведь тоже был человеком. – Анджес стоял посреди комнаты, держа на руках Изекию. Псайкер пребывал в глубоком обмороке и очнуться должен был ещё нескоро. – Это выглядит противоестественно. И пугает.
– Утверждение зафиксировано, – насмешливо и надменно ответил Верений. Иллиану показалось, что древний логис сымитировал надменность и насмешливость, потому что счёл их уместными.
– Да ну тебя, – поморщился Анджес. У него с Верением были вполне неплохие отношения. Логис часто приходил к нему во время допросов. Вид жуткого техножреца быстрее развязывал языки, а Верений получал ещё одну порцию эмоций для анализа.
– Иллиан Фар'рэн, ты снова пришёл сам. Почему не позвал всех к себе? – Верений согнул спину под неестественным для человека углом, чтобы его лицо-череп оказался на одном уровне с головой инквизитора.
Иллиан на миг замер, сообразив, что, действительно, было бы быстрее собрать всех в кабинете, а не гонять Джеда и не бегать самому. Он, конечно, мог объяснить это тем, что хотел лично донести информацию до каждого, проверить, что его поняли. Вот только оправдываться перед Верением Иллиан не собирался. Слова Алонсо вывели его из равновесия. Вот что было правдой. И то, что скрывалось за этими словами.