« – Я всё-таки это записываю. У меня получилось. Знай же, инквизитор, кем бы ты ни был, это моя последняя миссия. – Алонсо выглядел просто кошмарно. В его глазах плескалось фанатичное безумие. Веки покраснели и набрякли, под ними залегли чернильные тени. Он выглядел измождённым и полностью свихнувшимся. Сложно было представить, что человек мог так измениться всего за одну ночь. – Я полностью отверг себя прошлого и всё, чему был предан. Раньше я верил Слепцу, теперь же уверовал. Так получилось. Ничего не изменишь. Но я всё ещё инквизитор – то, что от него осталось. Поэтому я сделал эту запись. Я всё расскажу тебе».
Иллиан смотрел молча и не шевелясь. Последняя исповедь того, кто когда-то был неплохим инквизитором его Ордоса. Того, кто знал врага в лицо и не мог ошибиться, не позволил бы себя обмануть. И он пал, а не был совращён насильно, как это тоже порой бывает. Джед за его спиной судорожно вздохнул и поставил чашку с рекафом на стол.
« – Мне удалось подняться в иерархии. Я делал всё для этого – лгал, убивал, притворялся. Иногда было просто – мутанты удивительно наивны. Иногда – сложно, Скрытые Хозяева невероятно хитры и изворотливы. И всё ради одной цели – узнать, кто за этим стоит. Увидеть Слепца. Если бы я только знал, что этот путь ведёт к неизбежному падению и проклятью для моей души! Если бы я мог хотя бы предположить, в какие глубины безумия мне придётся спуститься! Решился бы я? Не знаю. – Алонсо опустил голову, спутанные, грязные волосы упали на его лицо. Иллиан вспомнил, каким Гарэд был на фотографиях в личном деле – щеголеватым, гордым, сильным. – Меня пригласили. Я стал одним из избранных. Двадцатый уровень отдали мутантам, приказ был лишь один – кровавая резня. Там жили торговцы, стоял рынок. Много людей, семей, прочная линия обороны. Но вас предали. Один ополченец предал. Решил купить себе жизнь, впустив мутантов. Что ж, там он не умер. Позже, в круге призыва. Он страшно кричал».
Лицо Алонсо исказила жестокая гримаса. Безумие в нём смешивалось с остатками верности. Он защищал мутантов, верил Слепцу, но ненавидел того, кто предал оборонявшихся. Иллиан не мог решить, было ли это последним всполохом его лояльности или же честью, считавшей предательство позором. Ведь Гарэд и сам был предателем, и прекрасно это понимал. Алонсо не оправдывал ни себя, ни того гвардейца. Возможно, собственной заслуженной смерти он тоже будет рад.
« – Я отвлёкся. Постоянно отвлекаюсь, это никак не похоже на доклад. Скоро рассвет, этот день будет особенным. Для меня он – первый. Но ночь. Да, эта ночь. Меня встретили на одном из нижних уровней шахт. Он там, в самом низу. Там темно, всегда было темно. Мутанты работали там в темноте и холоде. Но теперь на стенах были светильники. Дымные, заправленные жиром».