– Конечно, наставник. – Иллиан склонил голову в полупоклоне и улыбнулся. Его улыбка была такой же безжизненной, как и у Конрада. Она была всего лишь обозначением, а не проявлением чувств. – Если приказ был бессмысленным, мне пришлось бы поднять вопрос о компетенции или даже лояльности Ладислава Аранки. Но я нашёл причину. Или то, что могло ею быть.
– И эта причина смутила твой разум. Ты привык полагаться только на логику и анализ. – Конрад вновь заставил кресло двигаться. Он направился к пологому пандусу, ведущему на нижние уровни оранжереи. – Тебе не хватает чутья. Впрочем, так было всегда, ты выработал свой стиль, и, раз ты носишь инсигнию, я признал его удовлетворительным. Но порой твоя логика даёт сбои.
– Любой метод и любой стиль время от времени даёт сбои, – невозмутимо ответил Иллиан. Этот разговор происходил уже не в первый раз. – Враги Империума многолики, зло их неисчерпаемо и разнообразно.
– Расскажи о зле, с которым столкнулся. – Конрад был серьёзен. За годы, проведённые рядом с Брентом, Иллиан научился улавливать малейшие проявления его эмоций и желаний. Лицо Конрада всегда больше походило на маску, покрытую шрамами от старых ожогов и онемевшую после сложных операций.
– Кроме меня на планете был ещё один инквизитор, падший, отвергнувший Империум, но не своё призвание. Он внедрился в ряды мятежников, приблизился к Скрытым Хозяевам и смог передать мне всю собранную информацию. Я привёз копии всех его сообщений. – Иллиан шёл сбоку от инвалидного кресла, заложив руки за спину и глядя прямо перед собой. – Мне не интересны причины падения инквизитора. По крайней мере, не сейчас. Думаю, он приблизился к тьме слишком сильно и, притворяясь, сам не заметил, как переступил черту, за которой ложь стала правдой. Главное, он смог в последний раз исполнить свой долг и рассказать мне о лидере этого восстания. Что вам известно о Бледной Толпе?
– Всё, что известно Инквизиции. Я сохранил некоторые прежние каналы получения информации. – Голос Конрада прозвучал довольно. Иллиан ещё раз подумал про себя, что не бывает бывших инквизиторов. Служение заканчивается лишь со смертью, да и там, за гранью, оно, возможно, продолжается в иной форме. По крайней мере, были те, кто в это верил. Сражение за человечество со смертью физического тела просто переходило на другой план бытия.
– Лидером этого восстания был колдун, которого последователи называли Слепцом или Незрячим. Раньше это имя среди Скрытых Хозяев не встречалось. По описанию, полученному от падшего инквизитора, Слепец – подросток, наделённый колоссальными псайкерскими силами. – Иллиан старался не углубляться в детали. – И он способен не только подчинить себе более опытных, уже известных Инквизиции Скрытых Хозяев, призывать демоном, принадлежащих разным повелителям, но и удерживать их от убийств до нужного ему момента. Кроме того, верность его последователей имела форму религиозного поклонения.
– Жрец Губительных сил, верный Хаосу во всём многообразии его ликов, – с брезгливым отвращением произнёс Конрад. – Опасный противник. Ты уверен, что он не был сосудом?
– Всё, что я знаю о нём, было передано тем падшим инквизитором. Даже попав под его влияние, он всё равно нашёл в себе силы рассказать о нём. Слепец использовал массовую резню как жертвоприношение для призыва. Взрыв эмоций, необходимый, чтобы разорвать ткань реальности там, где она уже истончилась. Но мой информатор не упоминал ни о каких религиозных атрибутах этого процесса. У меня сложилось впечатление, что этот ребёнок – такой же колдун, как и прочие Скрытые Хозяева, уверенный, что не служит никому, кроме себя. – Иллиан некоторое время молчал, подбирая слова, чтобы охарактеризовать Слепца. – Колдун огромной силы и личной харизмы.
– Опасное сочетание, – кивнул Конрад.
– В последнем сообщении он сказал, что Слепец уходит с планеты и забирает с собой самых верных. – Иллиан мельком взглянул на своего наставника. – Другими словами, Слепец жив и свободен.
– Путь с планеты – это может быть либо тропа в варпе, либо древняя ксенотехнология. Именно этот путь желал уничтожить Ладислав. Он знал, что скрывается в недрах планеты. Нечто, как ты и сказал, стоящее миллиардов жизней. – Конрад Брент повернулся и положил свою аугментическую руку на предплечье Иллиана. – И ты понял это. Аранка принёс в жертву целый мир и упустил страшного врага ради того, чтобы закрыть этот проход. Ладислав не глуп, значит, оно того стоило. Единственное, в чём он просчитался, это ты. Он недооценил тебя. Иллиан, что ещё?
– Мелочь. Рядом со Слепцом была женщина. В балахоне, с горбом на спине. Ни лица, ни тела не видно. – Иллиан говорил медленно, осторожно выбирая слова. Он не был уверен, что эта информация имеет хоть какую-то ценность. Но ему почем-то казалось, что она почти так же важна, как сам Слепец. – Он сказал, что у неё руки, как у Сестры Битвы. Мне это показалось важным.
– Я поспешил, сказав, что у тебя нет чутья. – Конрад остановил кресло и внимательно посмотрел на своего ученика. Тот уже много лет носил инсигнию, много лет они были формально равны. Но отношения учителя и ученика не изменятся никогда. – Ладислав не позволит этой информации просочиться даже по каналам Инквизиции. Я узнаю об этом Слепце и его женщине всё, что только смогу. Использую все каналы, все связи, которые ещё остались. Даже те, которые ты никогда не одобрял.
– Но я всегда молчал о них, – возразил Иллиан.
– Да, ты всегда молчал, и порой меня это удивляло. – Конрад был строгим наставником и далеко не безупречным.
– Я сам не безгрешен. Когда придёт время, за каждое своё решение я отчитаюсь. Но не раньше, – ответил Иллиан.
– Постарайся в ближайшее время не попадаться на глаза Аранке. – Конрад поднял голову и уставился в багровое небо зеркальными аугментическими глазами.
– В Империуме хватает мест, требующих пристального внимания Инквизиции, – с лёгкой усмешкой сказал Иллиан, тоже поднимая голову. – И не все они находятся в секторе Каликсида.
Над головой двух инквизиторов небо треснуло разрядом молнии. Толстое стекло не пропускало звук, но оба они почувствовали, как содрогнулась от удара земля, и дрожь прошла по цитадели от основания до самого купала оранжереи. Багровое небо завихрилось новым штормом. Планета ярилась, не в силах стереть со своей поверхности чужеродную песчинку. Хотя сама она была такой же незначительной песчинкой на лике Вселенной. А за ярящимися молниями и кроваво-алыми штормами распахивала свои объятья бесконечная пустота. Там были все вопросы и все ответы. Там были холод и смерть. Там таилось отчаянье, там ждали новые враги и новые сражения, которым не будет конца.