После ухода Верения, инквизитор вернулся к рабочему столу, на котором его дожидалась чашка рекафа. В этом избалованном и разлагающемся мире сей напиток употребляли преступно маленькими порциями. Впрочем, Сета уже успел изучить вкусы и пристрастия своего нового хозяина и подавал ему рекаф в самых больших чашках, какие только нашёл в ближайшей посудной лавке. Присланный губернатором тончайший фарфор Иллиан приказал выкинуть, едва увидев.
Напиток кончился быстро, вид за окном и не думал меняться. Разве что начал гореть самый нижний из шпилей, принадлежавший торговой гильдии «Саприм». Его основание занимало несколько кварталов рядом с большим рынком, а верхушка тянулась к небу, стремясь уровняться хотя бы с подножиями жилищ господ Омега-Три-Прайм. Плохо. Этот шпиль был одним из мостов, по которым Бледная Толпа могла подняться над головами отчаянно сражающихся наёмников и войск СПО. А потом ударить защитников города в спину. Подобного развития событий стоило ожидать, но Иллиан надеялся, что это произойдёт хотя бы на несколько дней позже.
Закончив с рекафом, он взял изящное блюдечко с печеньем и вышел из кабинета. Когда Фар'рэн только прилетел сюда со свитой, ему выделили несколько верхних этажей одного из административных шпилей в центре города. Из окон открывался прекрасный вид на шпиль-дворец планетарного губернатора, не пожелавшего с ним тогда встретиться, а ещё – на весь улей, сейчас разрезанный на две части огненной полосой горящих зданий. Всё, что было ниже, представляло собой кромешный кошмар, территорию бесчинства Бледной Толпы, сполна удовлетворявшей жажду разрушения и насилия. Всё, что располагалось выше, замерло в ожидании своей судьбы. Впрочем, никто уже не сомневался, что город ждёт неминуемая гибель. Число самоубийств в шпилях за последние дни превысило все мыслимые границы.
Иллиан направился в одну из нижних комнат, которую отвёл под допросную. Два дня назад одному из его агентов удалось поймать уважаемого соратниками мутанта, негласного лидера одной из множества мелких банд. И теперь над ним трудился его мучитель. Пока что серьёзных подвижек не было, мутант упрямо молчал, стоически перенося пытки. Впрочем, мастерство мучителя ломало и не таких.
В допросной было душно и жарко. В металлических чашах на треногах тлели угли, очаг пылал, бросая на потолок малиновые отблески. На стенах висели различные инструменты весьма устрашающего вида, в углу жужжал портативный генератор. Пахло благовоньями, потом, болью и кровью. Пока что мучитель не усердствовал сверх меры, иначе запахи были бы несколько иными. Иллиан невольно поморщился, хотя ему доводилось присутствовать в более мерзких местах и на более ужасающих действах.
Прикованный к стене мутант извивался и скулил, вздёргивая изуродованные губы и скаля кривые зубы. Третья рука, росшая из левого бока пленника, безостановочно дёргалась. Она была слаба и нефункциональна, но дрожала так, словно судорога била её одну. Огромные, двупалые, похожие на ноги какой-то уродливой птицы ступни мутанта елозили по стене в поисках опоры.
Рядом с ним стоял высокий мускулистый мужчина, часть его абсолютно лысого черепа закрывала металлическая пластина с рядом разъёмов. Левое плечо ему заменял достаточно искусно сделанный аугментический протез. На правом предплечье можно было разглядеть татуировки, значения которых инквизитор не знал. Они были сделаны на одной тюремной луне безымянным заключённым, который не удосужился объяснить их значение даже тому, на чьей руке их набил. Мускулистого мужчину звали Анджес Иканари, он был мучителем и палачом в свите Фар'рэна уже очень давно. Его прошлое являло собой калейдоскоп из разных миров и кораблей, преступлений и искуплений, приговоров и побегов. Иллиан знал о каждом проступке Иканари, но ценил его за мастерство и преданность.
– Он что-нибудь сказал? – поинтересовался инквизитор, ставя блюдце с печеньем на рабочий стол, заваленный свитками, инфопланшетами и бутылями со спиртом.
– Молчит, как гретчин на философском диспуте, – усмехнулся Анджес, поглядывая на своего подопечного. Допрос шёл больше суток практически без перерыва. Упрямый ублюдок наконец-то достиг нужной кондиции.
– И о чём же он молчит? – Иллиан сделал ударение на слове «молчит». Он повернулся к человеку, сидевшему за рабочим столом мучителя и сейчас невозмутимо поглощавшему принесенное инквизитором печенье. Тот был невероятно худым и напряжённым, его взгляд бесцельно блуждал по комнате.
Иллиан терпеливо ждал ответ, он знал, что торопить Изекию нельзя. Его мистик специализировался на телепатии и сейчас сканировал истерзанный болью разум пленного мутанта. Фар'рэн высоко ценил своего псайкера, он знал, что Изекия никогда его не предаст. Главной причиной такой уверенности было то, с каким трудом тот прошёл санкционацию. Ему едва хватило сил и выдержки преодолеть все проверки. Было рекомендовано увеличить количество стабилизаторов и защитных механизмов. Это сломало бы волю Изекии и изуродовало личность. Но инквизитор, которому он тогда служил, решил рискнуть, чем заслужил вечную благодарность и верность псайкера. Тем инквизитором был Иллиан Фар'рэн.
– А умолчал он о весьма интересных вещах. – Тонкие губы псайкера изогнулись в насмешливой улыбке. Доев последнее печенье, он продолжил: – В те мгновения, когда боль становится особенно нестерпимой, он произносит одно имя как молитву. Он желает умереть, так ничего и не выдав жадным и жестоким нормалам. Так он зовёт тех, кого не затронули мутации. Он презирает вас, считая себя высшей ступенью эволюции человека. Меня, кстати, тоже.
– Я так понимаю, он не настолько безумен, чтобы молить об этом Божественного Императора? – брезгливо поморщился Иллиан. Этот мутант был не только мятежником, но ещё и еретиком, отвергнувшим Его свет. Неужели кто-то из Скрытых Хозяев так возгордился, что решил выставить себя божком?
– Верно, милорд. Он думает на весьма убогом диалекте низкого готика. Имя можно расшифровать как «Безглазый» или «Незрячий». – Изекия подцепил пальцем свои длинные седые волосы, стянутые в хвост на затылке, и задумчиво посмотрел на инквизитора. Иллиан кивнул ему, он думал о том же самом. Не было ни одного Скрытого Хозяина с таким именем. Либо кто-то решил назвать себя иначе, чтобы запутать преследователей, либо с этим врагом они ещё не сталкивались.
– Изекия, когда закончишь здесь, зайди к Верению. Он изучает сейчас один инфопланшет, проверь его как следует. – Иллиан невидящим взглядом смотрел на распятого на стене мутанта. Инквизитор добавлял полученную информацию к тому, что уже успел выяснить. Это имя было ценным приобретением. Оно одно оправдывало его пребывание в этом обречённом городе. Незрячий. Тот, кто смог зажечь пожар мятежа за считанные месяцы, сломить сопротивление охраны безо всяких усилий и почти заглушить хор астропатов, когда планетарный губернатор всё-таки решился позвать на помощь.
– Слушаюсь, милорд. – Псайкер встал со стула и перегнулся в поясе, словно сломался пополам. Поклон получился скорее издевательским, чем учтивым, но Иллиан не обратил на это внимания. Сейчас его занимало совершенно другое.