С первыми лучами солнца встала с постели, умылась ледяной водой и заставила себя вернуться к образу спокойной и уравновешенной королевы.
Никому не было дела до того, что творится у меня в душе. Вот пусть все так и остается. Уверенный взгляд, легкая улыбка - все прекрасно.
Глава 20
Герольд
В этом просторном кабинете каждая вещь была на своем месте. И большой массивный стол из темного дерева, и стоящее на нем бронзовое пресс-папье, и ряды старинных книг в двух высоких шкафах, и коллекция ножей, развешанных на противоположной от окон стене, и медвежья шкура на полу.
Тяжелые шторы закрывали все окна, кроме одного. Герольд задумчиво смотрел в это окно. Он вдруг распахнул створки и высунулся едва не по пояс, вдыхая ночной воздух. Ветер прошелся по лицу, остудил голову.
Король потер переносицу и нахмурился. Перед глазами мелькнуло видение Фреи, и душу снова окатило предвкушением. С тех пор, как он увидел ее, его не покидало странное предчувствие. Казалось, эта женщина сыграет какую-то роль если не в его судьбе, то в судьбе королевства точно. Он и сам не знал, откуда взялось это убеждение. И почему оно помешало ему сосредоточиться на деле.
Он постоянно думает о ней, не в силах забыть ее взгляд, ее улыбку, нежный голос? Каждый день, каждую ночь, почти беспрестанно. Настоящее наваждение.
Улыбка, нежная, чувственная, с налетом тайны.
Смелая. Дерзкая. Невероятно женственная. Равная. Та, кого не стыдно назвать женой.
Брак виделся ему чем-то слишком отдаленным и неопределенным. Да и подходящей женщины, которую захотелось бы ввести хозяйкой в замок, не было. Кто ж знал, что ему достанется такая пара...
Он снова потер переносицу и отвернулся от окна. Нужно перестать думать об этой девушке.
И перестать вспоминать соблазнительный изгиб ее бедер. И тонкую талию. И гордую посадку головы. И твердый взгляд дымчатых глаз. И непокорный огонь, горящий в их глубине…
И все же, ему скорее понравилась ее непокорность. Герольд подумал о том, как хороша будет эта женщина в порыве страсти. В темноте спальни. В его постели. И тут же усмехнулся.
Кто бы знал, как сложно ему.
Он больше не хотел ждать. Ему нужно было почувствовать свою пару, ощутить ее всю, в своих руках, на своей постели, под своим телом. Только так он мог прогнать страх потери, поселившийся внутри.
- Никуда не годится, - произнес сквозь зубы и сделал длинный вдох. Потом задержал дыхание и сделал такой же длинный выдох. И еще раз - вдох, задержка и длинный выдох.
Он отошел от окна и занял место за письменным столом.
- Сначала нужно закончить дела. - и с головой погрузился в документы.
Он вернулся в свою комнату почти под утро, прошел к кровати, на ходу снимая сюртук и расстегивая рубашку, но ложиться не стал. Остановился, глядя на расправленную постель, подумал немного и достал из шкафа старый сборник законов. А потом сел в кресло и погрузился в чтение.
Фрея
Энрик зашел ко мне после завтрака. От него пахло лесом и тем особым, присущим только ему одному ароматом, который я теперь с легкостью могла отличить от всех остальных.
Горячие губы нашли мои, и те тревоги, что обуревали меня на протяжении последнего времени, растворились в сладости поцелуя, в прикосновениях сильных рук, в той уверенности, которую излучал мужчина, даже не прикладывая к тому никаких усилий.
- Все хорошо? - Я расслышала в его голосе сдерживаемое напряжение.
Я задыхалась, чувствуя, как быстро бьется под моей ладонью его сердце, и пыталась унять свое, сорвавшееся в сумасшедший бег.
- Да, я поговрила с Эррианом о нас.
Красивое лицо заледенело, во взгляде мелькнула сталь, а губы плотно сжались.
- И?
- Он не против.
Уголки его губ дрогнули в улыбке, и он прижал меня к себе и поцеловал.
Поцелуи распаляют, спускаются по шее к груди, задерживаются там ненадолго и устремляются вниз. Ниже, еще ниже, к самой развилке между бедер, туда, где все горит и требует разрядки. Схватив меня за ягодицы обеими руками, он слегка развел ноги и впился губами в мое лоно. И когда жадные губы накрывают изнывающий бугорок, тело взрывается от острой ласки я застонала.
- Сладкая и влажная...
Он продолжал дразнить меня, сменяя губы на язык.
- Эр...
Он щедро дарил мне наслаждение, доводил до грани, заставлял кричать и отступал, контролируя мое удовольствие и не позволяя получить разрядку. И я умоляла. Я просила. И когда на смену языку пришли пальцы, а потом он погрузился ими в меня, то всего несколько движений вызвали настоящий ураган.