Илиешу было почему-то грустно от этой ночной проделки. Он равнодушно простился с Сырге и, замедлив шаг, поплелся домой. Нигде ни огонька, ни шороха, все спит мертвецким сном. Но ему не хотелось спать. Прошедший день был длинен и полон событий, так что расставаться с ним было жалко. Мысли медленно текли, думал сперва о судьбе Григория, потом задумался об Ольгуце. А Ион, наверно, вернувшись с мельницы, сам, в одиночку, разгружал мешки, бедняга. Вместо того чтобы помочь хоть немного родным, Илиеш бродит по гулянкам да морочит людям голову. Ольгуца конечно же обиделась — обещал прийти и не пришел. Теперь спит, ясное дело, спит, не будет же ждать до утра гуляку ухажера. Как это ни неприятно, но все же надо будет зайти к Истрати и хорошенько потолковать. Форменный террор — так мучить Ольгуцу! Нет, Илиеш Браду не позволит ему распускать руки. Между прочим, пора бы понять, что Илиеш не тот зеленый сосунок, каким его знали здесь в прошлом, а уже настоящий мужчина и может постоять за любимую девушку.
Вспомнилось, как когда-то в раннем детстве Илиеш позарился на виноград Истрати, вернее — даже не на виноград, так как он у Истрати был мелкий и кисловатый, годный больше для вина, — прельстил Илиеша молоденький горох, росший в конце этого виноградника. Илиеш очень любил стручки молодого горошка. Сколько приходилось идти мимо этого места, всякий раз аж слюнки текли. И однажды Илиеш отважился залезть туда, да, видно, уродился такой невезучий. Не успел сорвать десяток стручков, как между кустов увидел огромную фигуру Истрати. Как это он тогда не умер со страху! Надо сказать, что и до этого боялся Истрати хуже бабы-яги. Как говорится, опасность удваивает силы — Илиеш перемахнул через ограду, вылетел на дорогу и задал стрекача. Только пятки сверкали — так летел. А самому все казалось, что ноги плохо слушаются и Истрати вот-вот сцапает. Истрати в самом деле бежал изо всех сил. Когда поравнялись с колодцем, что возле Корна, Илиеш окончательно изнемог. Ноги заплетались, казалось, вот-вот упадет. Истрати, полагая, что добыча уже в руках, на минуту задержался у колодца — передохнуть, но, увидев, что мальчик опять улепетывает, в ярости одним движением сорвал с колодца журавль вместе с бадьей.
— Я тебя накормлю горохом! Сейчас ты у меня, дьявол, насытишься, аж брызнет!
Колодезный журавль в его руках казался легким прутиком. Он размахивал им над головой, делая саженные прыжки. Чувствуя затылком, что расстояние между ними сокращается, Илиеш мысленно уже прощался с жизнью. Добежать бы до леса, там-то Истрати не поймал бы его. Но лес был далеко, а силы мальчика иссякли. Кто знает, чем бы кончилась эта погоня, если бы бежавшие не столкнулись нос к носу с дедом Епифаном и Тоадером Мунтяну. Они встали перед Истрати, ухватившись за жердь.
— Остановись, человече! Не видишь — ребенок чуть дышит.
— Одним головорезом меньше будет! — не унимался Истрати. — Другим наука, чтобы не зарились на чужое добро.
Немало понадобилось трудов, чтобы успокоить разбушевавшегося хозяина крохотной делянки гороха. Тоадер придерживал Истрати, а дед Епифан подолом рубашки вытирал Илиешу слезы, потом с трудом разжал ему зубы и заставил выпить воды.
Больше года после этого Илиеш вскакивал во сне, кричал. А мимо дома Истрати его силком нельзя было заставить пройти. Куда бы ни шел, что бы ни делал, ему чудилось сзади тяжелое дыхание Истрати.
Если хорошенько поразмыслить, то и любовь Илиеша тянется тоже оттуда, с того злополучного гороха. Когда Ольгуца была маленькая, она, завидев Илиеша, дразнила его, забравшись на забор:
— Продаю горох! Зеленый горох!
Он понимал намек и в свою очередь выкрикивал что-нибудь обидное. Если она не унималась, начинал бросать в нее камни. Так они дразнили друг друга долгое время, пока он не заметил однажды, что у нее глаза зеленые — точь-в-точь как тот горох…
Теперь, бредя по ночной деревне, Илиеш Браду улыбался сам себе. Вот ведь как бывает! И как это он запамятовал тот случай с горохом! Забыла о нем и Ольгуца, а может, притворяется, что забыла. Скорей всего, щадит его мужское самолюбие, — что ни говори, а тот случай не делает чести мужчине, хоть тогда он и был маленький. Хитрюга эта Ольгуца!
Илиеш остановился посреди дороги, задрал голову. Воз Большой Медведицы поднял вверх дышло. Дело уже к утру. Поздновато идти на свидание. Но пусть проглотит его земля, если он не пойдет! Постой… Почему на свидание? Он пойдет прямо к Истрати, поднимет с постели и скажет в глаза: пришел свататься. Любопытно, какой прием ему окажет Истрати? В конце концов, ничего страшного нет, ведь ясно — он любит ее, она — его. Чего еще надо? Чего ждать? Все нормально: сейчас сватовство, помолвка, а через год, когда кончится служба, — свадьба. Чем плохо? И как это он раньше об этом не подумал! Напрасно отпустил Сырге, лучшего свата и не придумаешь. И вообще вдвоем веселей.