Илиеш ужинал один — задержался в городе, и семья поела без него, дожидаться не стали. Чулика придерживался строгого режима в отношении еды и не терпел опозданий.
Обычно после ужина он брал газеты и закрывался в своей комнате, куда никто не смел входить, даже Дануц. Нынче же он намеренно задержался на кухне. Ему хотелось что-то сообщить Илиешу, и он искал наиболее подходящую форму. Зная вспыльчивый, заносчивый характер пасынка, Чулика решил подойти к щекотливому вопросу издалека, чтобы не обидеть, не задеть самолюбия парня. Все неприятности отражались у Чулики на печени, — чуть что, приступ, хоть караул кричи. Поэтому он по мере возможности избегал острых разговоров. Однако ответ Илиеша заставил Чулику выложить все, что таил в душе. Парень смышленый, понимает с полуслова, так чего крутить, лучше высказаться открыто до конца.
— Нашел я для тебя рышницу, хорошее местечко. Правда, не в городе, но в этом есть свои преимущества.
Ангелина, которая сидела на табуретке во главе стола и наметывала блузку, сразу вскинулась:
— Где?
Чулика устало прикрыл свои белесые глаза, напоминающие покрытые пеплом угольки.
— Есть место в Кетросах, в учхозе.
Чтобы проследить, какую реакцию произвели его слова, он медленно потянулся к подоконнику, взял лежавший там журнал «Здоровье», начал его небрежно перелистывать. Это было единственное периодическое издание, которое Чулика выписывал и прочитывал от корки до корки. «Сок свежей капусты хорош для лечения язвенной болезни…» — прочитал он первую попавшуюся фразу, вполглаза следя за окружающими. Но все молчали. Ангелина продолжала шить. Илиеш прихлебывал чай. Все спокойно, можно идти дальше.
— Я поговорил с директором. Там ждут новые машины, а пока можно поработать на стареньком самосвале.
— Далековато, — вздохнула Ангелина.
— Тридцать километров? Это, по-твоему, далековато? В наше время тридцать километров — прогулка.
Ангелина гнула свое:
— Утром тридцать, вечером тридцать — надоест каждый день. Не знаю, стоит ли.
Чулика рассудительно продолжал:
— Для холостых есть общежитие. В конце концов, что он потерял в городе? Город хорош, у кого есть жилье, работа и прочее.
Ангелина испытующе поглядела на Илиеша, стараясь угадать, что у него на душе. Она вызвала его сюда, надеясь устроить где-нибудь неподалеку от себя и получше. Сперва, когда он ввалился в дом, как бродяга, без копейки в кармане, она обиделась. Ведь оттуда люди привозят большие деньги. Однако постепенно обида и досада рассеялись, она почувствовала угрызения совести и боль за его неустроенную судьбу. Как бы там ни было, он ее сын, и она несет за него ответ перед людьми. Надо было с самого начала взять его с собой в город. Его жизнь могла сложиться иначе. Теперь бы выучился, мог бы окончить техникум или институт, ведь он парень неглупый и любит книгу. У других по десять детей, и всех поставили на ноги, а она одного не могла направить и воспитать. Она чувствовала свою вину, а от самой себя никуда не скроешься. Ведь так оно и есть — оставила его на произвол судьбы! Даже обрадовалась, когда он, еще совсем несмышленыш, остался у Лимпиады, вздохнула с облегчением, избавившись от забот и хлопот. Конечно, Илиеш упрям и задирист, он усложнил бы ее жизнь с Чуликой. Но разве это оправдывает ее? Все равно надо было взять тогда его с собой, не бояться. Все бы перемололось. Чулика тогда любил ее и ради нее был готов и не на такие жертвы, ради нее терпел бы капризы Илиеша. Мало-помалу мальчика можно было бы приучить, наставить на добрый путь, ведь основа у него хорошая, только сильно озлобился. Да ведь в том возрасте все мальчики норовистые. Таковы дети. Не вырастут, чтобы не доставить родителям волнений и тревог. А раз произвела его на свет, будь добра и заботься о нем.
Так думала Ангелина сейчас, сидя на кухне между сыном и мужем, а прежде у нее были иные мысли. Могло ли ей прийти в голову в те молодые ее годы, что когда-то все обернется против нее?
С неожиданной горячностью и решимостью она заявила:
— Хватит, нашлялся по общежитиям, не для этого я его вызвала. Найдется и в городе работа. Вот только уладит дело с пропиской, сам найдет. У нас, слава богу, безработицы нету.
Чтобы прекратить назревающий семейный скандал, Илиеш миролюбиво предложил:
— Зря кипятишься, мать. Попытка не пытка. Поеду, посмотрю. А вдруг приглянется.
И правда, чего сразу отказываться? Не все ли равно, где работать? Ни от чего так не устаешь, как от безделья, от праздной жизни. А ведь уже две недели прошло, как он приехал, и все еще слоняется по городу без дела. Разве что иногда помогал Ангелине по хозяйству, играл с Дануцем, провожал его в школу. Правда, был в отделах кадров нескольких предприятий. Откровенно говоря, работу он мог бы найти. Опытных шоферов везде нехватка. Но прежде чем поступить на работу, надо прописаться в городе. В ЖЭКе не хотели прописывать, пока не устроится на работу, а на работу не брали, пока не пропишется. Просто заколдованный круг какой-то. Вот тебе и вернулся к матери, где, согласно поговорке, и сон слаще, и еда вкуснее. Оказывается, все упирается в площадь материной квартиры, которая не позволяет, чтобы его там прописали. Нет, ни матери, ни ему не тесно под одной крышей, боже упаси. Они не претендовали на большее, готовы были довольствоваться тем, что есть. Даже Чулика в отношении жилплощади ни слова не сказал. Можно и потесниться, ведь они не намеревались устраивать футбольные соревнования в своих апартаментах. Да и теснота-то эта временная, не навечно же поселяется к ним Илиеш. Постепенно найдется какой-нибудь выход, Илиеш заведет свой угол. Но на устройство и обзаведение парню нужно время, нужен приют, который и предоставляет ему мать.