Постоянные жалобы на дороговизну, на нехватку денег, глупая конспирация с шитьем — все это угнетало Илиеша. Ему было стыдно, что он не может ничего добавить в семейный бюджет. Более беспомощным он никогда себя не чувствовал. Он проклинал тот час, когда решил возвратиться. В состоянии полнейшей растерянности Илиеш ел свой ужин, не ощущая вкуса. Словно паклю жевал. Комнатка с марлевыми занавесочками теперь казалась ему милой и желанной. А он чего-то еще выламывался, не ценил ее! Даже Дуняшины истерики отсюда выглядели скорее смешными, чем досадными.
Из соседней комнаты доносились сдавленные всхлипывания Дануца, рассчитанные на отзывчивость взрослых. Ангелина принялась терзать свою швейную машину. А Илиеш, уставившись в клеенку, которой был застелен стол, все жевал свой ужин. Надо съесть все до конца. Нужно занять себя чем-то…
Над ним витало облачко воспоминаний, окрашенных поздним сожалением. Да, он не ценил прежних радостей! А ведь величие тамошней природы заглушало все его обиды и печали. В минуты смятения он забирал с собой детей Дуняши и отправлялся в тайгу, которая начиналась сразу за рабочим поселком. Они ломали багульник, набирали целые охапки голых веток, вроде бы пахнущих на морозе валерьянкой. Поставишь эти голые метелки в воду, прямо в ведро с водой, — совершается чудо. В один из дней, спустя примерно неделю, веточки вспыхивали нежно-лиловыми цветами. Из почек на прутиках высвобождались маленькие коричнево-бордовые и словно бы покрытые лаком листочки. Тогда сквозь цветы багульника он видел белые сады цветущих по весне абрикосов. Ему чудилось гудение пчел среди веток, звон жаворонка в вышине, зовущий пахарей в поле, мельтешение красных весенних бабочек. Об этих садах он рассказывал Дуняшиным детям. Гена и Таня, два маленьких существа со слегка приплюснутыми носиками, были наделены природным умом, сообразительностью; они слушали его разинув рты. В лесу они играли в прятки, бегали, кувыркались в снегу. Под снегом можно было найти ягоды брусники, которые, замерзнув, становились еще вкусней. Дети угощали его брусникой, он не хотел, но отказаться было нельзя: возьмешь у Гены — обижается Таня: мол, что, мои не такие вкусные? Возьмешь у Тани — тут же протягивает ягоды Гена.
Чтобы примирить их, он начинал с ними бороться. Этого-то они и ждали. Раскрасневшиеся, потные, барахтались в снегу, хохоча и визжа. Пушистые белочки, прыгая с ветки на ветку, смотрели на них, словно и им хотелось вступить в игру. Ребята пытались приманить их крошками и орешками, но зверьки были осторожны: чуть двинешь рукой в их сторону — вмиг окажутся на вершине сосны.
Внезапно Гена и Таня исчезали: они прятались за деревьями, чтобы напугать Илиеша. Он и в самом деле пугался — не заблудились ли? Начинал кричать, свистел в два пальца. И вот, вызывая его облегченный вздох, они возникали перед ним, счастливые, хохочущие.
Когда возвращались домой, раскрасневшиеся, изнемогшие от усталости, наперебой рассказывали матери о своих таежных похождениях. Дуняша восхищалась вместе с ними, но позже, оставшись наедине с Илиешем, упрекала его, что он их излишне балует и ей будет трудно с ними, когда останется одна, без него. Она всегда так намекала на то, что, как бы то ни было, ей в конце концов придется с ним расстаться. Этими уловками они надеялась вырвать у него хоть какое-нибудь обещание или клятву. Но он остерегался давать обещания. Он стал предусмотрителен и недоверчив, как те таежные белочки, старался тут же перевести разговор на другое. На минуту круглое лицо Дуняши тускнело, однако по натуре она была жизнерадостна и веселое настроение вскоре возвращалось к ней. Она была достаточна умна, чтобы не ускорять события. Пусть все получится само собой. Как будет, так и ладно. И он был признателен ей за это. На время все их душевные терзания и волнения успокаивались, их охватывало умиротворение.
Летом всей семьей отправлялись по грибы. Тут Илиеш был неплохим знатоком. Но лучше всех разбиралась в грибах Нина, старшая дочка Дуняши. Она знала не только местные названия всех растений, в том числе и грибов, но даже могла их назвать по-латыни. Тоненькая, худенькая, она была проворной и успевала набрать грибов больше всех, охотно давала объяснения: какие для чего годятся, какие для соления, какие надо жарить, какие мариновать. Однако ее лекции были бесполезны — Илиеш с ребятишками все равно ничего не могли запомнить, а мать и так с закрытыми глазами различала грибы. Из-за этого между матерью и дочерью нередко вспыхивали небольшие ссоры. Дуняшу почему-то раздражали книжные знания дочери. Девочку же тянуло ко всяким букашкам, к растениям. Она собирала коллекции насекомых и гербарии, аккуратно надписывала их, любовно хранила. Как-то принесла в дом ужа, спрятала его в ящике комода, ничего никому не сказав. Дуняша полезла как раз в этот самый ящик и чуть не умерла от страха. Она решила, что кто-то нарочно подсунул «змеюку», что она «заговоренная». Когда узнала, что это Нинино дело, схватилась за голову: