Мать охлаждала ее:
— Есть, как бы не так! Есть, пока не наградят тебя байструком. А потом аминь, кончилась любовь, рассыпалась.
— Если это так, то почему ты не остановилась на первом ребенке, а наплодила столько?
— Потому что дура, все искала ту любовь, про которую ты сейчас болтаешь.
— А может быть, ее не каждому дано узнать, как не каждому дан голос петь.
— Ах-ах-ах. Большое умение — лечь с мужиком!
— Замолчи! Тошно от твоих слов! — возмущалась Лиза.
Эта откровенная ненависть матери к молодежи выводила Лизу из себя. Как и всякая девушка ее возраста, она лелеяла свою мечту, носила в душе светлый сон, а мать цинично растаптывала его. В такие минуты Лиза ненавидела мать. Рассыпались родственные связи, и любая женщина Трех Ягнят была ей душевно ближе матери. Нашлась просветительница! Чья бы корова мычала…
Лиза становилась все упрямее. Ее раздражало любое вмешательство матери в ее личную жизнь, стремление навязать ей свою волю. Одно дело, когда ты сама чуждаешься людей, другое — когда кто-то отгораживает тебя от них.
— Няня Лиза, за тобой пришли парни, зовут на хоровод, — шепотом сообщил ей однажды младший братишка.
— Где они?
— Мать сказала им, что ты на ферме.
Лиза, сдерживая ярость, спросила мать:
— Почему не сказала мне?
— Не хотела сон портить. Ты же спала.
Спустя некоторое время братишка прошептал Лизе на ухо:
— Опять приходили.
— Почему не вошли в дом?
— Мама сказала, что тебя нету дома.
Тут уж Лиза разбушевалась по-настоящему. Как так! Неужели ей нужны сторожа, неужели она сама не может решить — пойти или не пойти на хору?! Это ей-то не позволяют сделать такой выбор, ей, которая с четырнадцати лет в ночь-полночь, в мороз, в метель ежедневно идет на ферму.
Девушка тщательно умылась, с помощью нагретой пр-волоки завила кудряшки. Попросила у братишек-школьников химический карандаш, нарисовала себе родинку на левой щеке, но, подумав немного, стерла — все равно не похожа на настоящую. Потом надела самое красивое платье. Братишки и сестренки наблюдали за ней, словно смотрели забавный спектакль. Когда мать увидела ее такой нарядной, она чуть не упала в обморок.
— Ты куда это, Лизанька, так причепурилась?
— На хору.
— Одна, без парней?
— Одна.
— Одной нельзя. Кто же на хору идет без марша! Поднимут на смех, сплетен не оберешься. А потом, кто там за тебя постоит? Ведь хора остается хорой — без скандала не обойдется, пристанут какие-нибудь, опозоришься. Нельзя одной девушке идти на танцы.
— Ничего, не в лес иду. Там люди.
Едва она вышла во двор, как нос к носу столкнулась с Корнелом и Тимофте Прысля, которые пришли за ней уже в третий раз.
В сумерках хоровод затих, рассеялся, и Иляна с Лизой спустились погулять к берегу Прута. В тишине над потемневшими куполами ив засветились звездочки. Повеяло свежестью от реки. Веселое возбуждение от танцев еще не прошло, девушки беспричинно смеялись, на душе было светло и покойно. На танцах от ребят не было отбоя. Многие девчата оставались в стороне, а их приглашали нарасхват, за обеими держалось по четыре-пять парней. И сейчас вслед за ними шли ребята.
Девушки облюбовали поваленное дерево недалеко от воды, рядом уселись и парни. Спели песню, потом кто-то рассказал сказку, затеяли шутливую игру в прятки. Иляна сняла с листка божью коровку и, держа ее на ладони, начала певучим голосом:
— Коровка-плутовка, покажи-ка мне, суженый мой в какой стороне.
Букашка взлетела и повернула в сторону села.
Корнел нашел другую божью коровку:
— Теперь наколдуй Лизе.
— А я не хочу замуж, — испуганно отозвалась Лиза.
Все засмеялись.
— Хочешь в монашки идти?
— Может быть.
— Монастырей уже нету.
— Один-то найдется.
— Со стенами из сладких пряников?
— И чтоб крыша из карамели.
В это время из темноты показался Микандру. Он все время шел за ними и наблюдал, что сделает Иляна с его бусами — отнесет домой или, в свою очередь, заманит ими кого-нибудь из парней. Его задело то, что Иляна, как только кончились танцы, совсем забыла о нем и пошла гулять с другими. Он хотел сказать ей кое-что и чувствовал — более удобного случая, пожалуй, не подвернется. Он-то знал, чем подкупить девушек:
— Давайте я вам погадаю, если уж так хотите.
В этом отношении он имел явное преимущество перед остальными ребятами. Кое-чему он все же научился у матери, и теперь ему не терпелось показать свое мастерство. Предложение очень обрадовало девчат. Он принялся угадывать судьбу всем подряд и врал так складно и смешно, что все покатывались со смеху. Очередь дошла до Иляны. Он взял ее руку и на минуту смешался, словно бы ледяная волна обдала его с головы до ног. А ведь когда танцевал, ничего похожего не испытывал, держал ее в объятиях, как и любую другую. Сейчас эта рука обжигала его, вызывая в груди не изведанные доселе чувства. Он начал шутливо, чтобы не выдать своего состояния: