— Эх, Гнедой, не зря Еремия просится в поле, — внезапно обратился Арион к лошади.
Мерин в знак согласия закивал головой и всхрапнул. Старенький стал Гнедой, еле держится.
День все разгорался. Целые стада божьих коровок вышли пастись на птичью гречиху, которая росла вдоль обочины. Трава стала красной от них. Слабый ветерок пахнул в лицо и донес вместе со смешанным ароматом поля густой запах взрыхленной земли, горячего масла и горючего. Из-за гребня холма слышался шум тракторов. Арион расправил плечи, приосанился и подбодрил вожжами Гнедого. Возле фермы он повернул налево, в долину, и спустился прямо в Волчанку. Два мощных «С-100» двигались по целине. Арион помнит, как в старину в зимнее время отсюда совершали на деревню налеты волки и лисы. Ни одна зима не проходила без бед — у одного волки разорвали теленка, у другого — овец, у третьего задавили кабана. Волчанка держала под угрозой всю деревню. Изредка, когда становилось уже невмоготу, местные власти устраивали облаву на волков и лисиц. Впрочем, охотились богачи больше для собственного удовольствия. Что им до крестьянского скота? Крестьян посылали загонщиками. Охота продолжалась по два-три дня, пока загонщики не оказывались в изорванных постолах, а примария не наполнялась убитыми зверями. Добыча в основном состояла из зайцев и лисиц. Волков же убивали редко. Если кому-нибудь удавалось добыть волка, это считалось чрезвычайным происшествием. Тогда вся деревня валила смотреть на добычу. Это всем позволялось, причем бесплатно. Однажды зимой, когда Ариону было лет семь, мать позвала его:
— Рионикэ, хочешь увидеть волка?
Она вытерла ему нос, поправила старый отцовский башлык. И они пошли в примарию. Там было столько народу, что к волку едва удалось пробиться. Волк лежал посредине большой светлой комнаты, казалось, он просто спал. Величиной он был с теленка, а то и больше. Красивый серебристый мех напоминал господскую доху. Ариону страсть как хотелось пощупать мех. Но тут он увидел господина Вырлана, стоящего над зверем. Ариону он был известен не как примарь, а как владелец прекрасного сада, обнесенного высокой стеной с колючками по верху. Перелезть через такую ограду не под силу мальчикам. А запретный плод, как известно, сладок. Все деревенские пацаны мечтали перебраться через ограду, пока не нашелся один башковитый сорванец, который просто сделал подкоп. Арион не был святее других и, едва заметив этот подземный ход, полез туда. Но не успел он просунуть голову, как почувствовал, что схвачен за горло. Попробовал вылезти обратно — еще сильней сдавливало шею. Кто-то сжимал горло все сильнее и сильнее. Арион закричал.
— Захочешь еще яблок? — спросил Вырлан.
— Нет.
— Тогда убирайся, пока не получил еще и пару оплеух. Беги и другим передай, как зариться на мои яблоки.
После этого Арион обходил дом господина Вырлана за пять верст. И теперь, увидев его возле волка, Арион потянул мать за рукав: скорей на улицу.
— Не бойся, глупышка, он же мертвый, не укусит, — успокоила мать.
Сколько лет прошло с тех пор! Исчез куда-то господин Вырлан, пропали и волки из этих мест. И вот теперь, в это погожее весеннее утро, лемеха плантажных плугов начали писать новую биографию Волчанки. Отогнав давние воспоминания, Арион выпрыгнул из бедарки.
— Вот что такое техника, Гнедой! — сказал он с некоторой грустью, глядя на перевернутые пласты. Достал из кармана рулетку, измерил глубину вспашки — больше семидесяти сантиметров. Значит, повезло — трактористы попались совестливые. Ну и пахота! За лемехом остается чуть ли не окоп. Арион нагнулся, взял горсть влажной земли, растер ее в ладонях. Земля жирная, как масло. Поднес к носу, с наслаждением втянул в себя ее запах, чувствуя, как свободней становится в груди, как быстрее стучит сердце и проворней бежит в жилах кровь. Вновь молодым и сильным почувствовал он себя.