Арион отпустил Гнедого пастись, а сам пошел навстречу одному из тракторов. Трактористы незнакомые, их прислали вместе с техникой лишь для плантажной вспашки со станции обслуживания колхозов.
— Мягкой пахоты, ребята, — пожелал он, подойдя к остановившемуся трактору.
— Спасибо.
— Что, отдает душу Волчанка?
— Задвигаем задвижку навсегда. Можете прощаться с ней, бадя, пока не поздно.
— Вот где выросли бы арбузы.
— Так нужно сеять.
— А что думаете, можно и посеять, особенно в первые годы, когда деревца только возьмутся. Сколько раз завернули?
— Раза четыре.
— Агронома не видели?
— Нет.
— Договорились встретиться здесь.
— Может, еще придет.
— Ну, а пашется как? Не твердо?
— Ничего, еще не такое приходилось пахать.
— Поели?
— Уже опять проголодались.
— Кто вас кормит? Тодерикэ?
— Кто ж его знает. Такой… В общем, бело-зеленая жердь.
Арион улыбнулся — точный портрет Тодерикэ. Любят, видно, ребята побалагурить, это хорошо. Берегись замкнутого, а с веселым человеком легче работается: что в душе — то и на языке, камня за пазухой не держит. Арион подтвердил:
— Если белый да еще и зеленый, — значит, Тодерикэ.
Повара бригады механизаторов он отрекомендовал с теплотой. Но трактористы не успокоились:
— А почему в вашем колхозе парень с черпаком и в фартучке? Разве девчат не хватает?
Арион неохотно ответил:
— Есть-то есть, да в кулинарии ничего не смыслят. Пища у них всегда пригорает.
— Если так, то обойдемся лучше без девчат. А вы, бадя, как думаете?
— Мне ли вам давать советы в этом деле. Бедная мать того, кто путается с девчонками. Они раньше времени ей голову пеплом посыплют.
— И вам от них досталось?
— Без этого не обошлось.
— Чертово их племя.
— Не говорите.
— Но и без них тоже пасмурно на свете.
— Еще как. Съедает душу туман и холод.
— Плохо с плохим, но еще хуже без плохого.
— Хорошо сказано.
— Нравится, как скребем поле?
— Грех, чтобы такие парни плохо работали.
— Лестью нас не возьмешь, смотри, как бы раньше времени не похвалил.
— Хороший день узнается с утра.
— Не всегда.
— Так вы передайте агроному, если завернет сюда, что я был и ушел на огород.
— Почему не передать.
Арион распутал постромки, сел в бедарку и собрался уезжать. Тут надежно — ребята старательные, дело идет хорошо.
— Эй, бадя! — окликнул его один из трактористов. — Будешь ехать мимо стана механизаторов, передай повару, чтобы жирнее борщ варил.
Арион придержал коня.
— Не хватает, плохо кормят?
— Да как сказать? Витаминов больше, чем надо, а вот калориев маловато.
— Наши не жалуются.
— Ваши, наверно, на диете. А нам щавель да крапива вредят, дальтониками становимся, путаем цвета, пропуски делаем на пахоте.
— Пугаете?
— Нет, что вы! Жалуемся.
— Ладно, скажу. Только повар из кармана вам мяса не вынет. С председателем надо потолковать.
— Хоть с бабой-ягой, нам все равно. Абы не налегали на витамины. Витамины для грудных детей, а мы уже бегать научились… За девчатами.
— Значит, в супе побольше блесток хотите? Ну что же, естественное желание.
Расстегнув воротник рубашки и намотав вожжи на руку, Арион замахнулся кнутом на Гнедого, уже на ходу крикнул:
— Передам по начальству.
«Ну и балованные выросли дети, — думал он, — чуть что — язык распускают. Это пока только пояса подтянули чуть-чуть. А если потяжелее придется, как тогда заговорят?»
И опять его мысли покатились по накатанной дорожке — задумался о своих девчонках: растут не так, как росли родители, рассуждают по-другому, и нет у них ни капли терпения, какие-то ненасытные и языкатые.
Он и сам прекрасно знал, что для механизаторов варят постный борщ из картошки да зелени. Не раз ему приходилось самому обедать на стане. Так что все знал отлично. Весною в колхозе всегда скудный выбор продуктов, но механизаторам отдавали самое лучшее. И, конечно, не так уж это страшно, можно пережить, что нету мяса. Зато есть сколько хочешь фасоли, картофеля, солений, а также лук, редис. Дай боже, чтобы не было хуже. Кто же виноват, что фермы еще слабые и колхоз едва успевает рассчитываться с государством по мясу? Правление, правда, решило выделить для механизаторов свинью. Но пока раскачивались, пока ворчал и что-то мудрил зоотехник, весенние работы шли уже к концу. Трактористы острили по этому поводу, но съедали все, что готовил Тодерикэ, без недовольства. А эти с первого же дня дают понять, что на такой пище трактора не пойдут. Ничего удивительного: свои механизаторы, хоть и не хуже приезжих, — местные, крестьяне, а крестьянская натура неприхотливей, выносливей, терпеливей ко всему. Эти же, с плантажа, — городского склада, с претензиями. Им подавай борщ с мясом, а обещания держи для себя. «Нужно заехать на стан, может, у Тодерикэ какие-нибудь резервы есть», — решает Арион.