Это уже Виктор распорядился, по совету Дарри. Пусть привыкают, что есть новый хозяин. Ладно, время завтракать.
Вскоре после завтрака организовал земляные работы, по поискам золота. Сначала сомневался, стоит ли. Ведь большинство людей незнакомы практически, а от вида золота у многих крышу сносит. А потом поставил Виктора с солдатами наверху и пулеметами для прикрытия, и начали копать. Точнее, гномы начали.
Слух о том, что мне явился призрак ярла Ингхейла, и при этом фактически передал власть Виктору, моментально облетел прислугу замка, даже крестьяне шептались об этом же на лугу, около бычков. Хорошие бычки, кстати. Килограмм по семьсот каждый. А само стадо более шести тысяч голов в трофей нам досталось, пасется в какой-то долинке неподалеку. Скоро его перегонять должны были, в нашу, причем сторону, так как траву на близлежащих пастбищах коровы уже съели. Тут скотоводство было пастбищное, зима короткая, теплая и малоснежная, как в США. И коров гоняли круглый год с одного места на другое, давая отдохнуть луговинам.
Под киркой Дарри что-то звякнуло. Вскоре на свет появился замотанный и окованный сундук. Откинув незапертую крышку, мы аж присели от удивления. Сундук был набит грубо отлитыми золотыми слитками.
— Похоже, предки нашей прекрасной сержантессы имели золотые прииски где-то поблизости. А мы не знали. Если люди сумели извлечь столько золота, мы, дверги, на пустом, по их мнению, месте, сможем добыть в десять раз больше. С вашего разрешения, конечно, и долевом участии. — Дарри почесал ручищей затылок. Гунар выкинул пару слитков из ямы к нашим ногам. Опять золото.
Сверху прикнули:
— Наши идут. Колонна!.
Ну вот, дождались.
Через пару часов, трясясь за рулем своего Егеря, я проезжал Заповедную Долину. Маршрут движения был огорожен проволочным забором с маяками, кроме пчел, никого не было видно. Как рассказал глава, лично приехавший за золотом в основном, и чтобы утвердить сержанта правителем замку в частности, решили сохранить в тайне Матерь Пчел, тем более, что нико не поверит тому, что не видел. Ну, пчелы, ну летают. Из грузовиков никто не выходит и все проезжают. Всего делов.
Конечно, когда глава услышал о золоте и прочитал мой рапорт, он собрал почти армию по нынешним временам. Даже наемники были удивлены, когда увидели два десятка бронемашин и полсотни КамАЗов с СГМБ на бортах. Про местное население и говорить нечего, в шоке от увиденного. Те рыцари, которые пришли подтвердить ленную клятву новому руководству ( именно так и написано в договоре было), были неприятно удивлены пунктом о запрете на собственность на людей. Отныне на наших землях местные и пришлые были уравнены в правах.
Правда, крестьяне отлично поняли, что мы правее.
А вот то, что никто не сможет нас, а значит и их, победить — поверили. И старосты сами должны будут прибыть в Зареченский на подпись арендного договора. Каждому из сельских старост был выдан размноженный в научном центре Манифест, ни много ни мало.
В нем рунами, при помощи нашего мага, были изложены их права и обязанности. Право на жизнь их удивило больше всего. То, что никто не смеет отбирать ее, и она находится под защитой Закона, то есть нас, их поразило. Причем они поняли так, что мы настолько сильны, что нам не нужно устрашать никого. Те, кто с нами, живут богато, те, кто против нас, будут уничтожены. Такая интерпретация им вполне оказалась понятна. И то, что замком и землями будет править Город, через сержанта ( его стали называть господин ярл Виктор, ха-ха) никого не смутило.
Поразила их наша работница загса, в красивом, но очень коротком по здешним меркам платье и туфлями на высоких каблуках, которая расписала Виктора и Меиллру ад-Сархин, и выдала им свидетельство о браке. Особенно девчонку, которая смотрела на наряд так, как могут только женщины смотреть на красивую тряпку.
А вот и город. Опять нас возле новой администрации встречают люди, много. Я вылез из-за руля с намерением сдать дела и идти домой, как очень холодная ярость в чьем-то взгляде заставила меня дернуть головой. Успел увидеть глаза Эсфирь Тимуровны над стволом карабина, прежде чем тяжелый удар в голову не выключил меня.
Пасмурный летний полдень. После прошедшей над городом грозы пришлось откачивать воду из могил. Тяжелый, вынутый из могил чернозем превратился в кашу, поэтому могилы засыпали привезенным песком.