- Не совсем, оставил трость у входа, чтобы не смущать тебя, зная, какая ты у мен… просто жалостливая. А меня жалеть не надо, я сделал свой выбор, а ты - свой! - он приблизился почти вплотную. От ноток лимона в его одеколоне мне стало как-то не по себе. - Ты готова? Подписала уже все?
Он перевел взгляд с моего лица на синюю папку.
- Чего тянула? Была так занята налаживанием отношений с Гвоздем, что не нашла время поставить два крючочка?
- А ты слишком был занят игрой в жертву и конспирацией, что даже ни разу не позвонил и не спросил, как я живу?! - да, мне было, что сказать, я не раз прокручивала сцену нашей встречи у себя в голове.
Все изменилось для меня.
- Как видишь, спектакль закончен, у меня мало времени, подпиши бумаги и узаконивай свои отношения с итальянцем! - Анхель сложил руки на груди. - Жить в грехе?! Ты же христианка, Америка, да ещё в католической стране. - он ухмыльнулся.
- А ты сильно спешишь, Анхель? Чего б не выпить чаю после долгой дороги, - мой тон был язвительным. - Небось трудная была дорога, раз ты ехал год?
- О, узнаю, сво… сеньору Виллалобос! Хотя я давно вернулся к фамилии своего названого отца, чтоб даже не вспоминать события годичной давности - он взял меня за запястье.
- Я - не сеньора Виллалобос, не сеньора Де Луз, наш брак только на бумажке… - я попыталась высвободить руку. - Ещё раз меня тронешь и узнаешь, что такое мой гнев.
Де Луз рассмеялся:
- Ты тут с Чезаре одичала, прям разъярённая тигрица! - он схватил обе мои руки и в одно движение я оказалась впечатанной в его мощную грудь.
Только вздохнула:
- Да когда ж ты повзрослеешь и избавишся от театральных эффектов, что сейчас происходит? Я быстро подпишу, только освободи, пожалуйста, руки и иди своей дорогой, ты же отпустил меня и сказал, что я тебе не нужна!
- Погоди, дай хоть насмотрюсь на тебя напоследок, раз ты стала чужой женщиной, да и я тебе уже не нужен совсем. - он огляделся по сторонам. - Отличный дом.
- И очень спокойный. Был. Пока в нем не появился ты! - мое сердцебиение вышло из-под контроля от близости с Анхелем.
- Не беспокойся, я не буду рушить твое счастье, Америка, - он коснулся своей щекой моей.
- Ты его разрушил год назад, когда выгнал меня и исчез, - я безумно хотела его прикосновений.
- Но ты быстро нашла бальзам на твои раны, - и наши губы слились в болезненном и долгом поцелуе. Мне показалось, что мы не могли противостоять огненному желанию близости.
Анхель надёжно зафиксировал мой затылок одной рукой, а другой контролировал мои движения, я и не хотела вырываться, мне нужен был этот поцелуй, как глоток свежего воздуха.
Наше уединение прервал Чезаре:
- Звёздочка, прости, что поме… А он тут что делает? Какого ты тут хрена, Анжело?
- А у вас я смотрю тут все хорошо, - Анхель тяжело дышал, не сводя глаз с плачущего младенца на руках у итальянца, - Пополнение в семье?
Я взяла мальчика на руки и слегка его успокоила:
- Ну тише, Марко, мама рядом, сейчас порешаем дела с этим… дядей и пойдем гулять к озеру.
- А тебе какое дело? - Гвоздь напрягся.
На лице Анхеля было удивление и разочарование.
- Подписывай, Ам, и я пойду, не буду мешать вашей семейной идиллии, тем более у вас малыш, - он пододвинул ко мне ручку.
- Подержи, - я всунула ребенка опешившему Де Лузу, а сама молниеносно стала ставить подписи в документах.
Мужчина с опаской взял малыша и внимательно на него посмотрел, как на невиданное чудо. А мой сынишка улыбнулся ему в ответ беззубой улыбкой.
Чезаре неодобрительно помотал головой.
Я закончила, забрала Марко, которого Анхель тщательно продолжал изучать, и сунула ему папку:
- Ты свободен! Больше я тебе ничего не должна! Убирайся и не появляйся в моей жизни никогда, ты и так достаточно в нее влез.
Мужчина схватил документы и буквально прорычал:
- Смотри, как ты спешишь! Так не терпится стать сеньорой Буанаротти?!
- А мне тогда, что делать? - тихо сказала Рина, которая незаметно вошла в гостинную и погладила свой прилично округлившийся живот.
Я только прижала к себе сына сильнее, словно боясь, что его могут забрать.
Бумаги вылетили у Анхеля из рук и разлетелись по мраморному полу.
- Такой реакции я не ожидала, конечно, но тут одна сеньора Буанаротти и это я, правда, Чез? - Рина победно улыбнулся.
Гвоздь быстро обнял жену, как-будто в подтверждение ее слов, я поцеловала Марко, а он сморщил нос и захлопал длинными темными ресницами.
- Собирай бумажки и уходи, - скомандовал Буанаротти, - Тебе нечего делать в моем доме, и я не позволю обижать Америку снова!