Она встала, чтобы пойти за ним.
Снаружи ночь была ясной и холодной. Вдали от города небо было как черный бархат, посыпанный россыпью бриллиантов. Вот по этому она скучала в Лос-Анджелесе. Она обняла себя руками, дрожа в своей скудной одежде и, жалея, что не взяла пальто.
Шон стоял вдали от дома на краю круга света, отбрасываемого изнутри. Он смотрел в темноту ночи, поджигая сигарету, которая свисала между губами.
Меган встала рядом с ним, обняв его за талию.
— Прекрасная ночь. — Она запрокинула голову, чтобы снова посмотреть на небо.
— Да. Небо здесь другое. Ярче.
Деревенская ночь была бесконечно темнее, чем неоновый отблеск городских улиц, но она поняла, что он имел в виду.
— Так что ты думаешь о моей семье? Немного подавляющая?
— Они милые. — Он сделал затяжку, и кончик сигареты засиял оранжевым. — Твоя мама, она... — последовала такая длинная пауза, что Меган решила, что он не будет заканчивать, но, наконец, он тихо сказал, — она правда милая.
— О чем вы двое говорили сегодня?
Он пожал плечами.
— О разном.
Меган поняла. Его разговор с ее мамой был личным. Ей бы хотелось быть букашкой на стене, подслушивающей их разговор. Меган потянулась к сигарете.
— Дай мне затянуться.
— Ты не куришь.
— Некоторое время, — напомнила она ему. — Я скучаю по этому.
— Да, ну, ты не захочешь снова начинать, поверь мне. — Он бросил сигарету на землю и затушил ботинком.
Меган вздохнула с сожалением, но только на секунду, потому что внезапно Шон развернул ее и привлек в свои объятия. Его рот обрушился на нее, и она уловила остатки дыма из его легких и вкус никотина на его языке.
Он целовал ее жестко и страстно, затем отстранился, пробормотав:
— Я скучаю по тебе. — Его глаза блестели от голода.
Соски Меган затвердели. Ее киска стала влажной от внезапного порыва похоти. Она хотела схватить Шона за руку и отвести его в тень за сараем, упасть в морозную траву или прислониться к холодной стене и позволить ему безумно трахнуть ее.
Она наклонилась к нему для еще одного поцелуя, обнимая его руками за спину, пока ее промежность вжималась в его.
Его теплая рука сжала и подняла ее почти голую ногу. Внезапно задняя дверь открылась.
— Бегите. — Мама Меган выпустила собак. Они понеслись во двор и закружили вокруг Меган и Шона.
Меган замерла в панике, ее голая нога была закинута на бедро Шону.
В этот же момент ее мама увидела их переплетенных в неоспоримом объятии.
Разум Меган пытался придумать способ объяснить это. Прежде чем она могла открыть рот, ее мама опустила взгляд и молча вернулась в дом, закрыв за собой дверь.
— Ох! Бл*дь! — зашипела Меган. — Бл*дь! Черт побери! Бл*дь! — Она отпустила Шона и сделала шаг от него.
Он отпустил ее. Тепло его рук осталось позади.
— Извини. Я не хотел....
Она покачала головой.
— В этом нет твоей вины. Не извиняйся. Рано или поздно она бы узнала.
— Да? — Шон скрестил руки на груди. — Потому что сложилось впечатление, что ты вообще не собиралась рассказывать обо мне своей семье. Никогда.
В его голосе слышалась горечь.
Меган перестала думать о том, как ее мама будет ругаться из-за этих неуместных отношений, и впервые отметила, как Шон мог интерпретировать ее настойчивость держать все в тайне. Вероятно, он думал, что он для нее грязный секрет, который ей нужно спрятать от своей семьи, потому что она стыдилась его.
— Мне не стыдно быть с тобой, Шон. Ну, немного есть, но только из-за разницы в возрасте, а не из-за твоего прошлого. Мне стыдно за саму себя, не из-за того, чем ты занимался.
Он посмотрел ей в глаза и тихо ответил:
— А должно быть.
Она нахмурилась, собираясь протестовать, но он заговорил первым.
— Я наблюдаю за твоей семьей и вижу, как они смотрят на меня. Они вежливые и милые, но я заставлю их нервничать. Они знают, что я из себя представляю, и что я не принадлежу этому месту.
— Нет. Это неправда.
— А теперь твоя мама знает о нас, — продолжил он. — Она захочет защитить тебя. Захочет, чтобы меня не было в твоей жизни.
— Этого не случится, — сказала Меган решительно. — Я — взрослая. Я живу так, как считаю нужным. Неважно, одобряют они это или нет.
— Но ты признаешь, что они не одобряют, — невесело улыбнулся он.
— Боже! Ты самый раздражающий... Они не одобрят мой секс с несовершеннолетним! Я старше. Я должна быть благоразумной и не пользоваться тобой. — Она подчеркнула важные моменты, надеясь, что, наконец, достучится до него. — Они не понимают происходящего между нами.