— Надеюсь, сегодня у Вас не появятся внезапно срочные дела?
Мужчина резко повернулся ко мне, иронично приподняв бровь. Ей-богу, этот жест у него отточен до идеала.
— Решила заняться моим расписанием? — насмешливо бросил мужчина и нагло осмотрел меня с головы до ног, — у меня уже есть секретарша, Катерина.
— Я думаю о благополучии Ваших детей, — ответила нахалу, стараясь говорить ровным голосом, — они скучают и ждут Вас каждый раз.
На его щеке дернулась жилка, глаза потемнели.
— Давай, Мэри Поппинс, ты оставишь свои советы при себе, — процедил он сквозь зубы, — просто молча делай свою работу, за которую тебе платят.
Да уж, я знала, что будет нелегко, и решила идти до конца. Не смогла удержаться от снисходительного взгляда.
— Да, я и правда лезу не в свое дело, Олег, Николаевич, — мужчина демонстративно отвернулся и взглянул на часы, но я продолжила, — хочу сказать лишь одно. У детей кратковременная память на обиды. Но это сейчас. Пока маленькие. А потом уже может быть слишком поздно.
Филатов усмехнулся и снова повернулся ко мне. Сейчас его глаза глядели насмешливо.
— И что же, Катерина Батьковна, ты такая умная-заумная и без мужика? Сбежал?
Я чуть не задохнулась от такой дерзости. Что он себе позволяет? Только открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, но он перебил.
— Видимо, достала его своими советами.
Боже, с этим человеком невозможно спокойно разговаривать. Он любой разговор повернет против тебя. Стараясь не показать то, как ранят его слова, я вздернула подбородок и спросила.
— Вы заберете детей? Я могу быть свободна?
Губы Филатова дернулись, он посмотрел на часы и цокнул языком.
— До конца рабочего дня еще три часа. А я хочу провести время со своими сыновьями.
С этими словами он направился к детям, что-то сказал им, и после этого я увидела, как моя дочь бежит в мою сторону.
— Мама, — запыхалась Тина, — можно пойду с дядей Олегом на аттракционы?
Дочка едва ли не подпрыгивала от нетерпения. И я с грустной улыбкой подумала, что даже она подпала под ложное обаяние Филатова.
— Иди уж, только аккуратнее.
Тинка, взвизгнув, чмокнула меня в щеку и поскакала в сторону Филатовых.
А я осталась одна, прошла к лавочке и села на нее, с какой-то непонятной грустью смотря на то, как они все вместе направились к аттракционам.
10
Олег
Припарковался около дома и заглушил мотор. Свет в доме нигде не горел, кроме нашей с Таней спальни. Что и не удивительно, время было позднее, и мелкие видят уже десятый сказочный сон. Но я не спешил выходить из машины. Откинул голову на сиденье и прикурил сигарету. Очередной раз спрашиваю себя, правильно ли я поступаю.
В голове крутились слова Кости. Когда я рассказал ему о том, что видел Таню с другим мужчиной, Зарецкий только устало покачал головой.
— Возьмись за ум, Филатов, и попробуй побыть человеком. Семейным человеком, мать твою. Может и втянешься.
А позже выяснилось, что тот мужик организатор какого-то очередного мероприятия.
Практически эти же самые слова про ум мне сказала и Катя. Только женщина была более сдержанная. И вообще в тот раз, как мне показалось, между нами что-то ощутимо изменилось. Она смотрела на меня так, будто видела не то, что на поверхности и что я готов всем и каждому показывать, а то, что у меня внутри. Так глубоко, что я и сам не помню, когда последний раз заглядывал в те места. Она другая.
Докурив, затушил окурок, а вместе с ним и все эти мысли. Я уже все решил для себя. Взяв с заднего сиденья сумку с вещами, вышел из машины. Тихо поднялся на второй этаж и сперва проверил детей, удостоверился, что они спят.
Когда я зашел в комнату, Таня лежала на кровати и листала какой-то глянцевый журнал. Жена посмотрела на меня несколько долгих секунд и, не сказав и слова, вернулась к чтению. Прошел вглубь комнаты и бросил сумку на пол около кресла. Стянул с себя пиджак и, ослабив узел галстука, устало сел на кровать.
— Таня, давай поговорим, — первым нарушил обволакивающее молчание, не дав ему заглушить нас.
— Ты у нас любитель поговорить, Филатов, — съязвила жена, — я тебя внимательно слушаю.
Произнесла она и продолжила листать журнал, словно я пустое место.
Развернулся к ней лицом и выхватил журнал из рук, швырнул его и тот глухо приземлился на ковер. Таня зло посмотрела на меня, скрестив руки на груди.
— Нам нужно что-то делать с этим, — показал поочередно на нее и на себя пальцем, — с нами.
— Только не начинай опять свою песню, Олег. Меня выворачивает от нее, не могу это слышать.