Я качаю головой, не в силах дать ей ответ, поскольку не знаю себя на сто процентов.
— Ты с ней виделся?
— Нет.
От моего тона глаза Несс расширяются еще больше.
— А Люси?
— Да.
Несс стискивает мои пальцы.
— У меня нет слов. Ты должен был рассказать мне. Как ты?
— Тот факт, что я не рассказал тебе об этом отвечает на твой вопрос. Я не хотел ничего чувствовать. Лучше бы Люси никогда не находила ее, быть может, притворяйся я дальше, смог бы убедить себя, что ничего не случилось.
— Эван, тебе не удастся навсегда похоронить это.
— Но я могу попытаться.
— Это то, что произошло? Это ты скрывал от меня?
— Нет, я скрывал это от самого себя, не рассказывая об этом хаосе тебе. Фэй не имеет никакого отношения к нашему с тобой прекрасному миру. И я не хочу, чтобы имела. Но, да, я знаю, я снова все испортил своей ложью…
Несс подтягивает свой стул к моему и кладет руки мне на ноги, глядя мне в лицо.
— Жаль, ты не сказал мне об этом раньше. Мы склеим трещины подобные этой, но, если ты позволишь им расти, все, что у нас есть, рухнет. Я не хочу, чтобы это случилось. Эван, я люблю тебя, пожалуйста, не отгораживайся от меня, когда я нужна тебе.
— Я научусь этому.
Это все, что я могу сказать без того, чтобы не упасть перед ней от облегчения, что мы до сих пор вместе, и страха перед тем, что может случиться теперь, когда я вскрыл закрытые уголки своего разума. Втянув ртом воздух и сдерживая боль, я обвиваю Несс руками и перетягиваю ее к себе на колени, уткнувшись лицом ей в шею. Обнимая ее, я испытываю облегчение. Несс обнимает меня руками за талию, и мы сидим в тишине, меня переполняют тепло и уют нас, которые я почти потерял.
ГЛАВА 14
НЕСС
Я протягиваю к Эвану руку, но не нахожу его в постели. Протерев глаза, я обвожу взглядом комнату. Его футболка лежит на полу рядом с кроватью, я поднимаю ее и зарываюсь в нее лицом, вдыхая его запах.
После его признания прошлой ночью я не знаю, что сделать или сказать. Почему он не хочет увидеть маму? Ему нужно это, слишком уж он замкнулся в себе, стараясь справиться с этим.
Эван возникает в дверном проеме, держа тарелку в одной руке и две кружки в другой. Его волосы взлохмачены и торчат в разные стороны, из одежды только джинсы, так что по загорелой груди и рукам видно, как много времени он проводит в спортзале. Я хочу, чтобы он сию же минуту снова оказался в моей постели.
— Вы осмотрите меня, мисс Армстронг? — спрашивает он с усмешкой.
— Да.
Он ухмыляется и ставит тарелку с кружками на мой комод.
— Хотите рассмотреть поближе?
Я хихикаю и ерзаю под одеялом, когда он оказывается в постели рядом со мной. Наклонившись, он отбрасывает волосы с моего лица и нежно целует в лоб.
— Ненавижу ссоры, Несс, но должен признать, что примирительный секс просто восхитителен.
Я кладу руку ему на грудь.
— Ты обещал, что сегодня мы куда-нибудь сходим. Если ты затеешь это сейчас, мы никогда не выйдем из дома.
— Ну и ладно. — Эван тянет меня на себя, и я оказываюсь лежащей на груди, которой восторгалась минуту назад, его сердце бьется под моей щекой. Он, как обычно, гладит мои руки легчайшими прикосновениями, но я отвлекаю его.
— Думаю, ты должен увидеться с ней, — говорю ему я.
Он останавливается.
— С кем?
— Со своей мамой. Пусть единожды. Я вижу, как это гложет тебя.
Со своего места мне не видно выражения его лица, и он крепче обнимает меня руками, стискивая.
— Я не знаю.
— Теперь, когда она нашлась, нельзя ее терять. — Эван ерзает, и я поворачиваю к нему лицо. — Я могу поехать с тобой?
— Нет!
— Ого, ну ладно. Прости…
Эван садится и берет две кружки, протягивая одну мне.
— Знаешь, почему я не хочу ее видеть? Потому что мне не нужна еще одна Люси.
— Откуда ты знаешь, что она как Люси?
— Люси дала мне ее номер, и знаешь что?
Я качаю головой, но знаю, что он собирается сказать.
— Она звонит мне. Всего пару раз, но этого достаточно, чтобы вернуть все дерьмо прошлого года.
Мысли Эвана обращаются к воспоминаниям о прошлом годе, взгляд отсутствующий.
— Но это не прошлый год. Ты стал другим. Стал сильнее. — Я прикасаюсь к его лицу. — Ты больше не один в этой ситуации.
Боль в его голосе, совсем не то, чего я ожидала, но это Эван. Эван, который упаковал свои эмоции и похоронил их. И маленький мальчик, о котором он рассказывал, сейчас внутри него.