— Твой отец никогда не объяснял причину?
— Нет. Делал вид, что ее вообще не существовало. И мне хотелось бы, чтобы так и было. Лучше б она умерла.
Я не могу описать словами, как шокировало меня его заявление. Он ведь не имел этого в виду, правда?
— Но она есть, Эван. И посмотри, что происходит из-за твоего нежелания связываться с этим. Если так пойдет и дальше, это повлияет на нас.
В его жизни уже есть другая боль. Его необъяснимая ревность к Олли, страх, что я оставлю его, сделаю ему больно. Сможет ли Эван увидеть связь?
— Возможно. Я подумаю над этим.
— А что Люси тебе о ней рассказывала?
Эван трет лоб.
— Не очень много. Я не хотел знать.
— А она… такая как Люси?
— Не знаю. Думаю, это одна из причин, по которой я не хочу, чтобы она узнала обо мне. Что, если она такая же?
— Это неважно, она не будет твоей ответственностью.
Несколько минут Эван молча пьет кофе. Я тыкаю его.
— О чем думаешь?
Он поворачивается ко мне, кривая усмешка Эвана возвращается, мысли о матери, очевидно, улетучились.
— Я думаю принять душ. С тобой.
***
В следующее воскресенье, мы едем в город, в бар, в котором проходило наше первое свидание. Всякий раз, когда мы идем туда, настрой Эвана улучшается, да и мне нравятся места, связанные с прекрасными воспоминаниями о “нас”. С момента нашего разговора в прошлые выходные, все время, пока мы были вместе, мы ни разу не возвращались к случившемуся. Так что много еще было не высказано. Признание Эвана насчет его матери засело у меня в голове. Я беспокоюсь о нем и о том, что это значит для нас.
Паб заставлен круглыми деревянными столиками и обтянутыми кожей стульями, в большом камине потрескивает огонь, согревая наши замерзшие лица, когда мы заходим внутрь. Стены украшают картины местных пейзажей, а не фотки групп и студенческих вечеринок, коими обычно завешаны стены наших забегаловок. Заведение заполнено как туристами, так и местными, но нам удается найти свободное местечко.
Я сажусь, и Эван заказывает еду. Он возвращается с двумя бокалами кока-колы и заставляет меня подвинуться в угол на диванчике. Взяв меня за руку, он согревает меня и целует мои пальцы.
— Знаешь какой сегодня день? — спрашивает он.
— Воскресенье?
Что-то рассмешило его, он подавляет улыбку.
— Сегодня ровно год, как?
— Ровно год как…
И тут до меня доходит. Наш первый визит сюда. Разве не я должна помнить об этом, а не мой парень?
— Оу.
— Ты забыла! — восклицает он в приступе притворного ужаса и хватается за грудь. Уверена, мои щеки порозовели.
— Забыла. Прости. — Я занята так сильно, что большую часть времени вообще не знаю, какой сейчас день недели.
— Хм-м. Я собирался свозить тебя на пикник, но погода слишком холодная. Думаю, даже снег пойдет.
— Я рада, что ты не стал этого делать.
Эван достает из кармана упаковку, маленькую плоскую квадратную коробочку.
— Мне хотелось отметить это. Я купил это до… до ссоры. Так что сейчас этот подарок значит даже больше.
Теперь я чувствую себя совсем плохо.
— Эван…
Эван переводит взгляд на коробочку.
— Открой подарок.
Я разворачиваю фиолетовую ткань и вижу внутри кулон. На длинной серебряной цепочке серебряная подвеска: голубая бабочка под выпуклым стеклом.
— И почему тебе так нравится, когда я плачу на публике? — спрашиваю я, борясь со слезами.
— А почему ты плачешь, когда я делаю что-то милое? Думаю, мне стоит перестать быть романтиком. — Он смотрит на меня, поигрывая бровями.
Эмоции, которые я испытала ночью в клубе, ссора и страх, что мы вернулись к прошлому году переполняют меня, и я плачу. Я кладу руку на его затылок и целую его.
— Спасибо тебе. Она прекрасна.
Улыбка Эвана смягчает волнение еще недавно присутствующее на его лице, он смахивает слезинку с моей щеки большим пальцем.
— Теперь твоя очередь.
— Прости, я забыла. — Я поворачиваюсь так, чтобы он смог застегнуть кулон.
Эван прикусывает мочку моего уха.
— Нестрашно, можешь реабилитироваться позже, — шепчет он, вызывая дрожь от моей шеи до кончиков пальцев.
Приносят наш заказ, мы едим и болтаем обо всем и ни о чем. Мы многое обсудили той ночью, но мне по-прежнему кажется, что нам следует кое-что прояснить и подвести черту под недавними событиями.
Я кладу вилку, не в силах справиться с волнением.
— Эван, что произошло?
— О чем ты?
— В прошлом году, когда я узнала о Люси, в течение этих месяцев мы были парой. И не было этой ревности. Так что изменилось?