Замерев, я оборачиваюсь.
— Сожалеешь?
Из покрасневших глаз Фэй текут слезы, и я стискиваю зубы. Нет. Она ничего от меня не дождется. Я ухожу, даже не попрощавшись. Не помню, чтобы она попрощалась со мной пятнадцать лет назад.
Знакомый запах бензина и фастфуда в машине успокаивает, я беру руль и пытаюсь уместить последние полчаса в коробку под названием: “Дерьмо, с которым я не могу справиться”. В глубине души я боюсь, что эта коробка никогда не закроется. Из-за Люси. Это Люси хочет вернуть мать, и последствия ее поступков еще впереди.
По улице идет девочка, держа за руку маленького мальчика. Я не силен в определении возраста, но выглядит она лет на двенадцать, как моя кузина Сара, а мальчику с ней, наверное, три. У девочки каштановые волосы, завязанные в хвост; она тощая и носит обтягивающие джинсы. У мальчика короткая стрижка и смущенный вид. Девочка приседает, застегивая его куртку, от которой тот хочет избавиться и большим пальцем стирает с его лица шоколад. Он жадно запихивает новую плитку шоколада в рот, и она качает головой.
Я достаю из кармана телефон, чтобы перезвонить Несс. Пока я прикладываю мобильный к уху, дети сворачивают на потрескавшуюся бетонную дорожку. К дому Фэй.
Мир превращается в бессмысленный сон, и я включаю зажигание.
Сегодня никогда не наступит.
ГЛАВА 16
НЕСС
Эван возвращается от Фэй, но, как и следовало ожидать, ничего не рассказывает о поездке. Любые попытки узнать о случившемся разбиваются о скрытность. Его скрытность. Я узнаю жесткое выражение на его лице и понимаю, что должна поддержать его, но не давить. Он все мне расскажет, когда будет готов. По крайней мере, он рассказал мне куда сегодня поедет.
У нас в медакадемии рождественская вечеринка, и он соглашается пойти. Думаю, после происшествия на коктейльной вечеринке, ничто больше не удержит его от похода. По многим причинам, я запретила себе думать о той ночи.
Лицо Эвана проясняется, когда я спускаюсь вниз, готовая к выходу. И я знаю причину: черное бархатное платье, которое я надела облегает изгибы тела, которые так ему нравятся, оно достаточно короткое, чтобы быть сексуальным, но не слишком, чтобы не выглядеть пошло. Сегодня я даже решилась на каблуки, и когда он подходит, я понимаю, что их запредельная высота приближает меня к его глазам. А в глазах его плещется желание утащить меня обратно наверх.
— Несс, ты восхитительна, — произносит он, обвивая руками мою талию.
Я обвиваю его талию в ответ, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Помада! — предупреждаю я, отстраняясь.
Эван ухмыляется.
— Можно подумать, испорченный макияж когда-то тебя волновал.
Я провожу тыльной стороной ладони по его гладко выбритому лицу, и внутри вновь начинают порхать бабочки. Этот парень способен завести меня с полуслова или полу прикосновения.
— Там официальный дресс-код. Хочу выглядеть безупречно.
— Студенты медики устраивают официальные приемы? С каких это пор?
Он прав: формализм скатывается к разврату, как только появляется алкоголь. Эван озирается по сторонам.
— А Эбби пойдет?
— Уже ушла. Пропустить по стаканчику с Джаредом и компанией. — Мне все еще неловко произносить имя Олли при Эване.
— Я думал, ты говорила, что он кто-то вроде жигало? — поддразнивает Эван.
Я притягиваю его к себе за свежую голубую рубашку и прикусываю за губу.
— Некоторых из них можно приручить.
Эван рычит и хватает меня за ягодицы.
— Дома никого. Позволь показать, насколько я дикий.
Смеясь, я отрываю его руки от своей задницы, пока мое более чем заинтересованное в предложении тело не позволило ему испортить больше, чем мой макияж.
***
В процессе вечера Эван возвращается к самокопанию. Я слежу за тем, чтобы уделять ему больше внимания, чем остальным, но общаться сложно, потому что он почти не говорит. Он продолжает держать руку на моем колене или переплетает наши пальцы на протяжении всего вечера, пока мы едим из тарелок, доверху наполненных индейкой, овощами и прочей рождественской едой. Эбби с Джаредом до сих пор вместе, и я стараюсь делать вид, что он ни в чем не замешан. Может, ей удастся приручить его.
Я смотрю на своего Байрона, вспоминая приколы прошлого года и думая, как далеко мы продвинусь с тех пор. Мы оба пытаемся снять барьеры; полностью избавиться от них нам пока не удалось. С момента нашего разговора пару недель назад, я стала позволять Эвану больше “телячьих нежностей”. Когда я предположила, что его ревность уходит корнями в проблемы с матерью, он страшно возмутился, однако догадаться об этом нетрудно. Я осознаю всю серьезность данной ситуации. Я готова признать, что некоторые из его предыдущих действий не возвращали нас к прошлому году. Он имел дело с куда большей проблемой, вне зависимости хотел он того или нет.