— А я и не оправдываю!
Запустив руки в волосы, я встаю. Меня ранят его упрямство и нежелание слушать. От злости сдавило виски, и я не хочу заходить слишком далеко, если это снова оттолкнет нас друг от друга. Одна часть меня отчаянно нуждается в том, чтобы он успокоил меня, признал мою правоту и сказал, что мы с этим справимся. Я хочу, чтобы он сказал, что любит меня, но еще больше я хочу, чтобы он показал это. Но сейчас он едва ли на это способен.
Эван тоже встает.
— Ты говоришь так, словно я единственная причина всех проблем в наших отношениях.
Он мнется, и моя ярость вспыхивает с новой силой.
— О чем это ты?
— Ты исключила меня из своей жизни, и не только из-за академии. Тогда, когда я неправильно понял ситуацию с Олли после того, как я не смог пойти с тобой на вечеринку. Ты избавилась от меня. Мы уже говорили об этом, но ты все еще продолжаешь так делать.
Я прищуриваюсь.
— Нет, я так не делаю! Я слишком зла, чтобы разговаривать с тобой сейчас. Думаю, тебе стоит уйти, пока все не успокоится.
Оставив ошеломленного Эвана сидеть на диване, я, громко топая, поднимаюсь наверх. С тяжелым сердцем опустившись на кровать, я глубоко дышу, сердце бешено стучит и по венам бежит адреналин. Я должна была сказать это. Должна была.
На пороге появляется Эван и прислоняется к дверному проему.
— Уходи! Я сказала, что не хочу сейчас обсуждать это! Я правда чертовски зла на тебя. — Я встаю, подхожу к нему и толкаю его в грудь.
Эван хватает меня за руки, отодвигая их прочь.
— А я хочу поговорить об этом прямо сейчас. Я не уйду, оставив все так. Ты сама просила меня быть более открытым. Если я уйду, не означает ли это, что я снова бегу от проблем?
Глаза Эвана темнеют, и я могу прочесть его мысли. Его ответ злит меня даже больше, потому что он прав.
— Ладно!
Я высвобождаю руки из его хватки, тяжело дыша.
— Я люблю тебя, Несс. Я сделаю все, чтобы все у нас было хорошо. Я в лепешку разобьюсь ради этого. Но не стоит обвинять во всем одного меня. Порой любить тебя не так-то просто; ты и представить не можешь, как больно мне было, когда ты не смогла рассказать мне о ночи в мед сообществе.
— Ты несправедлив! Я стараюсь измениться. Но мне трудно сделать это, когда я вижу, как Люси тянет тебя назад. Как ты ставишь ее потребности превыше своих. Ты должен жить своей жизнью, а не ее.
Эван берет меня за руки.
— Я хочу жить нашей жизнью.
Я убираю руки, увидев в его взгляде кое-что еще.
— Не видел тебя такой злой с той ночи в Паксосе, — говорит он тихо.
К моему лицу приливает жар.
— Тогда были другие дни! Сейчас все серьезно!
— Нет, все точно так же. И я хочу закончить ссору тем же способом. — Он тянется к моему лицу, но я отстраняюсь.
— Мы не в долбанной Греции! — восклицаю я, не желая быть втянутой в это.
— Хотел бы я, чтобы мы были в Европе. Солнце и свобода. Только ты и я. И никаких забот, — он замолкает. — Хотел бы я прижать тебя к стене в тихом переулке возле нашего любимого ресторана и справиться с нашими проблемами другим способом. Тогда мы справлялись с ними только так.
Я знаю, что он делает. И он знает. Воспоминания о необузданной страсти той ночи, заставляет мое сердцебиение ускориться.
— Даже не думай об этом, мать твою! Это реальная жизнь!
В какой-то момент мы смотрим друг на друга с вызовом. Мое сердце бешено бьется, и я игнорирую возбуждение, в которое преобразуется гнев. Нет. Не бывать этому.
— Ладно. — Он скрещивает руки и прислоняется к стене.
Последовавшая за этим тишина примешивает к моей злости отчаяние, если бы я не любила этого парня так сильно, не стала бы ссориться с ним. Не стала бы с ним говорить, просто вышвырнула бы прочь.
А теперь он игнорирует меня.
— Поговори со мной! — требую я.
Он фокусирует взгляд на чем-то позади меня.
— Нет.
— Почему?
Он продолжает молчать. Ему нечего сказать? Или он хочет разозлить меня еще больше?
— Если не собираешься говорить со мной, уходи!
Ноль внимания. Отчаяние переваливает через край, и я толкаю его в грудь.
— Поговори со мной!
Эван хватает меня за руки, притягивает к себе и, не говоря ни слова, грубо целует, проникая языком в мой рот, когда я приоткрываю губы из-за рвущегося с них вздоха удивления.
Я извиваюсь, пытаясь высвободиться.
— Эван!
В ответ Эван разворачивает нас, прижимая меня спиной к стене. Его сердце колотится рядом с моей грудью сквозь твердые мускулы, не дающие мне пошевелиться.