В центре Шеффилда безлюдно, яркие огни и тепло ресторана быстрого питания, стоящего меж двух магазинчиков, манят к себе. Я вхожу, ослепленный пестрыми красками и удивленный количеством клиентов. Ух-ты. Отличное место для рождественского ужина. Люси сидит в углу вместе с двумя детьми. Вокруг них разбросаны пустые упаковки, и стоят полупустые стаканы, Брэндон играет с ужасной пластиковой игрушкой из хэппи-мила. Девочка, должно быть Джейд, сидит, уставившись в пространство. Люси приложила к уху телефон. Увидев меня, она сбрасывает вызов.
— Я все еще не могу до нее дозвониться, — сообщает она, когда я сажусь на пластиковое сидение рядом.
Девочка смотрит на меня с подозрением.
— Это Эван, твой брат, — говорит Люси.
С трудом подавляю желание запретить Люси называть меня так. Глаза Джейд округляются, и она отводит взгляд в сторону.
— Привет, — шепотом произносит она.
Брэндон смотрит на меня.
— Мой папа сказал, что побьет тебя.
— И где твой папа? — спрашиваю я.
Брэндон крутит игрушку.
— Не знаю.
— Он не так часто бывал рядом, — говорит Джейд.
— А что насчет вашей мамы? — интересуюсь я так мягко, как только могу. Джейд тощая, будто недоедает, лицо бледное. Она сидит, прижавшись к брату и возится с упаковками, складывая их в аккуратные квадраты.
— Ее не было дома пару дней.
Я смотрю на Люси.
— Ты звонила в больницы?
— Не волнуйтесь. Она всегда так делает, — спокойно говорит Джейд. — Но, естественно, возвращается.
В моей пульсирующей голове поднимается ярость, когда я понимаю, во что втянула меня Люси. Мне нужно уйти до того, как я обескуражу их криком.
— Кто-нибудь хочет есть или пить?
— Я буду колу, — подает голос Брэндон.
— Нет, ты выпил уже очень много колы, — произносит Джейд, сурово глядя на брата.
Он надувается, затем начинает ерзать.
— Писать хочу.
— Я же говорила, что ты много выпил. Идем. — Взяв его за руку, Джейд встает, и они вдвоем идут в конец ресторана.
Дождавшись, пока эта парочка окажется вне зоны слышимости, я поворачиваюсь к Люси.
— Ты звонила кому-нибудь? Хоть в одну службу?
— Может, позвоним им завтра? Мы ведь семья. Мы можем присмотреть за ними сегодня. Могут они хотя бы Рождество провести с нами? А когда Фэй объявится, мы с ней поговорим.
Семья. И почему она никак не усвоит, что никакая мы не семья? Однако я чувствую, что вру себе. Если мы не семья, тогда почему я здесь? Не из-за своего ли младшего брата? И мальчика с фотографии на стене спальни Люси.
— Все не так просто. Откуда ты знаешь, как она поступит, когда узнает, что ты украла ее детей?
— Я их не крала! Я за ними присматриваю. Я говорила тебе, что в доме все замерзло. Так что мы не можем оставить их там.
Спорить с Люси бесполезно, как всегда.
— А папа? Что мы ему скажем?
Люси крутит в руке стакан с напитком.
— Правду, полагаю.
— Вау. Это добавит веселья в мое, и без того, волшебное Рождество. — Я откидываюсь на спинку сидения и достаю телефон, надеясь, найти пропущенный от Несс.
Люси следит за мной.
— Спасибо, что приехал. Не знаю, что бы мы делали без тебя. Прости, что оторвала тебя от твоего дня. И Несс.
— Даже не начинай, — фыркаю я.
Рождественские песнопения звучат неестественно радостно, а за миллионы миль отсюда, в заснеженной деревеньке, словно сошедшей с поздравительной открытки, остался человек, который является центром моего мира. На душе снова становится тяжело, стоит мне вспомнить слова, которые она говорила, и злость, которая мерцала в ее глазах. Уверен, она говорила серьезно, она не хочет, чтобы я возвращался. Да и можно ли винить ее за это?
ГЛАВА 25
НЕСС
Канун Нового года. Я планировала пригласить Эвана с Эбби на вечеринку к Тамаре. Но учитывая, что мы с Эваном не разговаривали с Рождества, возможность вечеринки даже не рассматривается. Я не с ним. А заливать одиночество алкоголем я не хочу. Оставленная Эваном дыра в моей груди с каждым днем становится все больше. В своей обычной манере, вечером, после ухода, Эван отправил мне смс, чтобы разведать обстановку, но я была слишком подавлена, чтобы ответить. На данный момент мы не общаемся уже несколько дней, что одновременно злит и расстраивает меня. Но не удивляет. В конце концов, я и сама не знаю, хочу ли говорить с ним, не могу больше ездить на американских горках, которые мне постоянно организует Эван.