Эбби хлопает — ну просто большой ребенок, обожающий салюты.
— С Новым годом, Несс! — Она обвивает меня руками и целует в щеку.
— С Новым годом! — слегка улыбаюсь я.
— Я должна позвонить Джареду! — Она выпускает меня из объятий и скрывается внутри.
Звуки фейерверков затихают с началом Нового года. Пока Эбби болтает и хихикает по телефону с Джаредом, я раздумываю над тем, чтобы позвонить Эвану, затем ругаю себя за слабость. Но телефон все-таки достаю.
Там пропущенный звонок и смс. От Эвана.
“С Новым годом. Я скучаю. И люблю тебя”.
Из горла вырывается всхлип, не хочу снова плакать перед Эбби. Я очень устала и выпила больше вина, чем положено. Я знаю, что, если поговорю с Эваном, все закончится новой ссорой, с которой я не смогу справиться.
Я лежу на диване и болезненная пустота, оставленная Эваном, снова настигает меня. Я не могу позволить ему вернуться, потому что пустота с каждым разом становится все глубже.
Салюты все еще гремят, но не так часто.
Новый год. Новое начало.
ГЛАВА 26
ЯНВАРЬ
ЭВАН
Как может жизнь быть такой беспросветной?
Вина за то, что я оставил Несс одну на Рождество, перетекает в растерянность из-за ее нежелания говорить со мной. Знаю, то, что я сделал, кажется ей неправильным, но, если она не дает мне возможности объясниться, как же мне все исправить?
Почему Несс не хочет разобраться?
Я думал, что через пару дней она успокоится, и мы поговорим. С Рождества до Нового года я постоянно оставлял ей голосовые сообщения. Затем послал ей смс в канун Нового года. Смс, на которое она так и не ответила.
Хоть я и понимаю, что неправ, понять, почему мы расстались, я не в состоянии. Как она может утверждать, что любит меня, а затем так легко охладеть. Да, я облажался, но неужто этого достаточно, чтобы все перечеркнуть?
В голову закрадывается уже знакомая тревога. К концу дня я решаю, что недостаточно хорош для нее. Слишком сложно. Она сделала последний шаг в мир, за пределами которого я болтался, оставив меня позади. Боль переходит в злость — детскую злость на нее. Думаю, у Несс большие проблемы со сближением с людьми. Мне ли не знать, я и сам прошел через это. Видел, как она держит всех на расстоянии вытянутой руки. Не только меня, но и друзей тоже. Несс просила впустить ее в мою жизнь, но никогда до конца не впускала меня в свою. Почему я должен разрываться на куски? Что это еще за хрень?
Я возвращаюсь в Лидс. И сдаюсь. Я больше не пытаюсь писать или звонить ей. В конце концов, почему только я что-то делаю? Очевидно, она уже решила все насчет нас, иначе ответила бы. Так что я переключаюсь и перестаю думать о Несс. Точнее, пытаюсь, потому что первое, о чем я вспоминаю, когда просыпаюсь и последнее, когда засыпаю — она. Эта девчонка крепко засела в моем сердце, и мне ничем не выгнать ее оттуда.
Постепенно боль и растерянность ослабевают. Чем больше мне удается забивать их в уголок своего сознания, тем меньше я думаю об этом.
Так что я обращаю внимание на другого человека, который трахает мне мозг — на Люси. Мне нужно отделаться от них обеих, иначе, я никогда не найду в себе сил узнать, кто я.
***
ЭВАН
Снег все еще укрывает Пеннинские горы, когда я еду обратно в Ланкастер, возвращаясь от психолога вместе с Люси. Она молчит, всхлипывая время от времени, и всякий раз, когда гремят ее браслеты, я знаю, что она вытирает слезы. Иногда правда ранит.
Разговор с психологом о наших отношениях с Люси вытаскивает на поверхность воспоминания о Несс. Мою грудь сдавливает, как только я позволяю ей проникнуть в свои мысли. Несс со мной не разговаривает. Все еще. С Рождества прошло четыре недели. Я отстранился и от Люси тоже, но звонки, как водится, не прекратились. Я снова начал пить… все время. Топя несколько счастливых месяцев в алкоголе. Моя жизнь отмоталась на восемнадцать месяцев назад, и я больше туда не хочу.
Единственная вещь, которую Несс оставила после себя — осознание, что я не могу жить жизнью Люси, отмахиваясь от своей собственной. И вообще, чьей-либо жизнью, кроме своей. Это умозаключение сияло в моем мозгу яркими огнями с того дня, как девушка, которая зажигала звезды на моем небе, ушла. Так что я сказал Люси, что мы поедем к психологу вместе, чтобы кто-то еще объяснил ей почему я ее отталкиваю.
Мы приезжаем домой, и Люси устремляется прямо в сад на поиски кота. Я мою две грязные кружки в раковине и наблюдаю за ней. Люси сидит на лавочке, обнимая черного кота, который всегда принимает ее удушающую любовь. Уголки ее рта опущены, глаза покраснели от слез. Она услышала то, о чем не хотела слышать, да и я, признаться, тоже. Я должен сделать это.