– Что тогда? – перебила я, мгновенно ощетинившись и встав, чтобы сравняться в росте.
Отец угнетал меня. Не физически, но морально. Словно таран, бьющий в ворота, пока не снесет их, или каток, ровняющий всех на своем пути. Среднего роста, крепко сбитый – отголоски юношеской спортивной карьеры, – с давящей энергетикой и несокрушимой уверенностью в собственной правоте. Бескомпромиссный, жесткий в словах и поступках – успешный делец, угольный магнат штата. Ужасный отец.
Ответа не последовало: перестук каблуков выдал приближение. Отец вошел в комнату с видом человека, которому принадлежит мир, – обычное его состояние. Мельком глянув на меня, приказал:
– Сядь.
И сам занял место напротив. А я послушно умостилась на диване, уперевшись локтями в колени и наклонив корпус вперед.
– Твой брат в Манаусе, – стартовал, не утруждаясь светской беседой. Когда я не продемонстрировала признаков географического озарения, добавил: – Бразилия. По моим данным он намерен углубиться в леса Амазонии в поисках племени Адамиди.
Лампочка не загоралась. Я не знала никого из Адамиди и не представляла, зачем моему пятнадцатилетнему брату искать волчью стаю там, где ее по определению быть не должно.
– Информатору не удалось задержать Алессандро, – сквозь зубы, – след пока потерян. Мы узнаем, куда они направились, но едва ли поисковая группа догонит их. А если и так, потребуется время. Мне сообщили, что шансы выжить в диких джунглях невелики. Вероятность избежать травм и заболеваний вовсе стремится к нулю. Очевидно, – на скулах заходили желваки, – генетический материал твоего брата потерян для рода Конте. – И добавил без паузы: – Теперь ты наследница семейного дела.
От неожиданности я некультурно уронила челюсть.
– Я?
Заявление было абсурдным по ряду причин, главная из которых…
– Я никогда не передам компанию женщине, – жестко сказал отец. – Мне нужен внук. Я не молод, но должен успеть воспитать его достойно. – И деловито продолжил: – Я подобрал достойного донора. Он здоров, в отличной форме, в его родословной нет хронических заболеваний, и он занимает подобающее положение в клане. Ты выйдешь за него и родишь сына.
Бинго. Решение в стиле папочки-шовиниста.
Я перевела взгляд на мать, но на обращенном ко мне лице нашла лишь твердую (если не фанатичную) решимость. И, подавив ухмылку, обманчиво мягко поинтересовалась:
– Ну и кто он? Счастливый жених?
– Соломон Картер. Второй человек в стае. Ты должна его помнишь.
О, я помнила. Да и кто бы забыл? Соломон еще подростком на голову возвышался над взрослыми мужиками. Тощий, как жердь, улыбчивый и смешливый; мелкие в очередь выстраивались, чтобы покататься на его плечах. Когда погодки стали догонять в длину, он раздался вширь, словно сидел на стероидах. Его так и дразнили – медведем, благо Сол, кажется, не умел обижаться. Я до сих пор не понимала, как можно быть жизнерадостным идиотом двадцать четыре на семь без нервных срывов или тяжелых наркотиков.
– И он согласился?
Я покинула общину в неполные семнадцать, полгода убив на оформление учебной визы. Дела стаи интересовали меня в последнюю очередь, и всё же невозможно было не заметить гарем Картера. Разве он не должен быть глубоко женат и обвешан детьми с ног до головы?
– Всё улажено, – высокомерно бросил отец. – Церемония пройдет в воскресенье. Послезавтра тебя отвезут в клинику для осмотра. Если обнаружатся факторы, влияющие на фертильность[6], ты пройдешь необходимое лечение.
Глаза матери блеснули. После неудачного результата первой беременности – меня – Мария со всей ответственностью подошла к вопросу продолжения славного рода Конте и изучила народные приметы разных стран, гарантирующие рождение мальчика. Как сейчас помню про луну в мужских знаках зодиака и фикусы по углам[7].
– Разумеется, тебя приведут в порядок перед свадьбой, – не упустила она возможности задеть, окинув говорящим взглядом мои волосы, одежду и многочисленные фенечки-подвески. – Мы собирались пригласить Соломона на ужин, но, полагаю, учитывая обстоятельства…