– Завтра, – постановил Габриэль. – Проследи, чтобы она не опозорила нас.
Отдав последнее распоряжение, отец покинул наше общество по-английски, не прощаясь. Зато мать скомандовала:
– Прими душ, переоденься. И сними эти лапы[8]! Девушке твоего возраста подобное ребячество не подобает.
Пацифик тонко звякнул при встрече с кельтским крестом, негодуя из-за ее слов. Успокаивающе погладив медальон, я без противления встала и вышла вслед за ней, испытывая всеобъемлющее чувство сюрреализма происходящего. Оказавшись в холле, я по инерции глянула в окно.
Девственно пустая подъездная аллея мигом привела в себя.
– Где моя машина?
После короткой паузы Мария, не поворачиваясь, бросила:
– Ее отогнали в гараж.
Я нахмурилась. Надо же было по глупости оставить внутри ключ и сумку с вещами. Я рассчитывала увидеть ворота КПП в зеркале заднего вида в ближайшие полчаса, но теперь зависла до момента, когда получу ключи обратно. На своих двоих из этой глуши далеко не уйдешь, а при неудачной попытке с Габриэля станется накачать меня седативными и выдать замуж невменяемой, раз уж в его голову стукнула идея-фикс обзавестись внуком. Деньги по все времена легко решали проблему законности и чужой принципиальности.
Мою бывшую комнату обезличили ремонтом, избавившись от милых сердцу побрякушек вроде ловца снов и фотографии в обнимку с Джудом Лоу – результатом кривого фотошопа. Присев на кровать, я опустила подбородок на переплетенные руки и ненадолго зависла. Набрала Полин: «СОС! Выдают замуж против воли. 911 не вариант, что делать??». Сообщение повисло в недоставленных, так что я вздохнула и ушла в ванную.
Чтобы через секунду метнуться обратно за брошенным на кровати смартфоном. Я училась на своих ошибках.
***
– Мисс Конте, – заглянула горничная, когда я промокала влажные волосы полотенцем. – Вас ожидают.
– Кто? – не на шутку удивилась я.
– Офелия Эванс и помощницы, мисс Конте. Из «Уголка Леди».
Фыркнула. Я догадывалась, с какой целью они прибыли. Очередная демонстрация бульдожьей хватки Марии Конте.
– Скажи, я спущусь через минуту.
Перед гостями я предстала во всей красе: те же майка-джинсы-кеды, фенечки-подвески и дреды. Впечатление определенно произвела. Блондинка постарше профессионально улыбалась, зато ее ассистентки таращились вовсю.
– Офелия Эванс, – проговорила она приятным низким голосом. – Рада знакомству.
– Зовите меня Анри. Вас мать пригласила?
Мария не замедлила появиться. И сразу раскритиковала мой внешний вид от макушки до пяток.
– Понимаю, миссис Конте, – угодливо поддакнула Офелия. – Начнем с малого: снимем дредлоки и посмотрим состояние волос. Это SE-дреды[9], верно?
После моего «да» всё и завертелось. Не успела я опомниться, как уже полулежала на кресле в своей спальне, отдавшись в руки профессионалов. Маникюр-педикюр, манипуляции над прической, и вот уже по плечам рассыпались каштановые кудри. Отражение показалось юным и почти напуганным, словно я вернулась в свои четырнадцать к борьбе с внешним миром за право самовыражения.
Метаморфоза не порадовала.
– Давайте-ка сделаем паузу, – резковато сказал я. – Шелли принесет вам чай.
Несколько шагов до ванной комнаты, и я впилась руками в край раковины. При ближайшем рассмотрении заметила то, что ускользнуло от меня прежде: мимические морщинки, которых десять лет назад не было и в помине, жесткость взгляда, прежде бывшая отчаянным вызовом, упрямо сжатые губы. Стоило откинуть волосы назад, показалось ухо с четырьмя сережками и каффой. Всё ещё я.
В дверь постучали.
– Мисс Конте? Всё в порядке?
Закрыв кран, я сухо откликнулась:
– Вполне.
Помедлив, она спросила:
– Я могу зайти?
Я досчитала до трех и открыла ей. С этого ракурса хорошо просматривалась пустая комната.
– На сегодня мы закончили, – с профессиональной доброжелательностью сказала Офелия. – Я оставила некоторые средства по уходу, которыми стоит попользоваться для восстановления структуры волос. Вы уже определились с дальнейшими процедурами? Чтобы я заранее подготовила необходимое оборудование.