– Ты не знаешь, о чем говоришь, Анри.
От этой легкости бросило в дрожь. Несоответствие внешности, модели поведения и его статуса рождало подозрения. Что, если навязчиво демонстрируемое дружелюбие заканчивается на пороге, а дома он устраивает себе психологическую разгрузку, причиняя кому-то боль? Уверена, его грешки в любом случае прикрыли бы, Картер слишком важен для стаи. Иначе, если он действительно милый и покладистый, почему до сих пор неженат? Партия завидная, и собой хорош, и при власти. Неужто ни одна из его девиц не была в достаточной мере смекалиста и не добилась своего? Отчего к нему не выстроилась очередь из потенциальных невест?
– Ты побледнела. – Соломон свел брови. – Не считай меня монстром, Анри, я не собираюсь к чему-либо тебя принуждать. Мы с твоим отцом достигли соглашения, его цена – брак. Ничего более.
– Ничего более, – повторила эхом. – Будто это мелочь…
– Всего лишь подпись на свидетельстве.
Я вскинулась.
– Значит, одна подпись, и я свободна?
– Что ты имеешь в виду?
– Что сяду за руль и свалю в закат сразу после оформления свидетельства?
Еще до того, как он открыл рот, по выражению его лица я поняла ответ.
– Проживание со мной входит в условия соглашения, – сказал он с сожалением. – Прости, малышка.
Его «малышка» отозвалась табуном мурашек. Пришлось сжать кулаки, впиваясь заботливо подточенными ногтями в ладони.
– И как долго ты намерен состоять в браке со мной?
Соломон виновато улыбнулся.
– Не меньше года.
Я развернулась и пошла назад. Торчать в этой дыре целый год ради какой-то мутной договоренности, от которой выигрывают все, кроме меня? #обломись.
– Я понимаю, ты не планировала остаться здесь надолго, – сказал легко нагнавший меня женишок. – И мне жаль, что так получилось. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в клетке, Анри. Подумай, может, есть что-то, что сделает твое пребывание в Редарче не таким… напрягающим? Только скажи, я всё устрою.
Еще бы, обладая почти безграничными полномочиями. Зачем ему сделка с моим отцом? Неужели правда нехватка денег?
Я похолодела. Как бы не оказалось, что он игрок, наркоман или вроде того. Впрочем, наркоман вряд ли – отец же проверял его медицинскую карту. А игромания по наследству не передается.
Интересно, альфа знает об их соглашении? Хотя – я поморщилась – наверняка знает, он же подписывает разрешение на заключение брака.
– Я подумаю, – сказала хмуро. – Но давай условимся на берегу: у нас чисто деловое сотрудничество. Никаких поползновений. У каждого своя жизнь.
Долгие секунды я не могла разгадать его реакцию и машинально считала грохочущие удары сердца. Затем он аккуратно, но крепко пожал протянутую руку.
– Идет.
Моя ладонь буквально утонула в его. И я сделала вид, что не заметила, каким проникающим теплом отозвалось прикосновение.
– Ну, вот и договорились. – Несколько нервно поправила волосы. – Новые витражи, говоришь?..
***
Ада заметила Сола издали: суетилась на кухне, когда на опушке показался легко узнаваемый силуэт. Машинально потянулась за третьей чашкой и позвала:
– Марк, гости!
К моменту, когда Сол открыл раздвижные двери, кофе уже дымился на столе. Ада устроилась на стуле, поджав под себя ногу, а Маркус встал рядом, приобняв ее и пальцами поглаживая шею. Сол склонил голову, пряча вызванную этой идиллией улыбку.
– Как прошла встреча?
– Продуктивно, – ответил он с умеренным энтузиазмом и сделал еще глоток. Он действительно любил кофе, которым его потчевали в доме альфа-пары. Сказывались привычка и, пожалуй, греющее душу чувство, что он желанный гость. – Без истерик и мордобоя.
Ада с живым интересом спросила:
– Как она тебе?
Сол пожал плечами.
– Вроде адекватная. Миленькая, маленькая. Не похожа на родителей.
Альфа-пара переглянулась.
– Звучит как комплимент, – постановила Ада. – В детстве она мне нравилась. Не стеснялась идти против системы.
Образ миниатюрной шатенки вырос в памяти как по заказу. Мелкая, взъерошенная и боевая – словно кошка, топорщащая шерсть, чтобы казать большей угрозой. Сол улыбнулся ассоциации.