Она боялась обсуждения. Она боялась осуждения. Она боялась критики.
Она не хотела проявлять себя миру, лишь бы не получить негативной оценки в ответ. Она остановилась. Дала себе время замедлиться. Не торопиться и не бежать.
Все идёт своим чередом. Все идёт равномерно. Все идёт планомерно.
Она на время оставила картины. Позволила себе лишние часы просто поспать. Отдохнуть. Не посвящать себя творчеству, а посвятить себя себе. Анима была рада вновь наслаждаться простыми и легкими радостями: вдохнуть свежий весенний воздух, восхищаться красотой природы, читать занимательные книги. Как-то Орнелла решила обратиться к Аниме с неожиданным вопросом.
- Анима, а ты была влюблена?
- Да, я же не могу не любить.
- Кто он?
- Сейчас его нет.
- Что произошло?
- Как вы говорите, не сошлись характерами. Меня давила его излишняя прямолинейность, его тяготила моя простота. Он считал, что я слишком воздушна, а я считала, что чрезмерно приземлённым. Мы существовали в разных плоскостях, из-за этого и не смогли быть вместе.
- А тебе не хотелось его вернуть?
- Зачем?
- Чтобы быть с ним единым целым.
- Нам тяжело вместе.
- Но ведь вы влюблены.
- И где ты предлагаешь мне его искать?
- Ведь тебя я нашла - Орнелла ехидно улыбнулась.
- Я не представляю этой встречи.
- Я тебе помогу
И Орнелла начала писать. Ей захотелось немедленно закончить ту картину, которая так долго не давала ей покоя. Она жадно предалась потоку, следуя за вдохновением. Время стиралось. Она не осознавала ни пространства, ни границ. Она уверенно управляла танцем податливой кисти, выводя совершенные изгибы представляемого образа. Она не отрывалась, чтобы оценить результат. Она всецело отдалась потоку. Наконец, картина была завершена. Орнелла вытерла руки влажным полотенцем. Посмотрела в окно. Глаза ослепило серебряное солнце. Она пошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Сделала несколько протяжных глотков. Отдышалась. Вновь вернулась к холсту. Взглянула на него.
Перед ней представал решительный образ мужчины, прознающим своим взглядом насквозь. Очертания были размыты, но сквозь них ощущалась неимоверная сила. Рациональность. Стать. Воплощение. Воплощение безграничности потенциала и возможностей. Безграничности проявлений этого потенциала и возможностей. Она была поражена его всеобъемлющим могуществом и мощью.
- Анима, это он?
- Да. Удивительно, как точно.
- Он очень сильный. Как он не сломил тебя?
- А ты думаешь, кто разбил меня на осколки?
- Неужели все из-за него?
- Я говорила, что мы не смогли быть вместе. Кому-то пришлось пасть в этой неравной борьбе, и этим кем-то оказалась я.
- Тебе не хочется с ним поговорить?
- Что я скажу?
- Что считаешь нужным.
- Ладно. Попробую…Здравствуй. Мой спаситель и мучитель. Мой охранник и убийца. Давно мы не встречались. Давно я не попадалась тебе на глаза. Я ведь помню. Помню, как ты меня страшил. Помню, как ты меня пугал. Помню, как ты отрицал мою природу. Тебе никогда не нравилась моя беспечность. Мое безоговорочное доверие миру. Тебе все время казалось, что мир нападает. Что он ловушка. Что он игра. И ты предпочёл меня разрушить сам. Чтобы не разрушил мир. С какой-то стороны, это даже благородно. Но очень тяжело и больно.
Образ с картины начал оживать. Начал наполняться объёмом. Начал обретать форму. Начал обретать дух.
Дух - Анимус.
Анима встретила своего Анимуса.
- Дорогая моя Анима, я ведь хотел, как лучше. Неужели ты не понимаешь, что я берёг тебя? Берёг от несправедливости этого мира? Ты же так наивна и чиста. Ты бы не выдержала его суровость.
- Но почему ты так уверен, что мир суров?
- Потому что я мыслю объективно, а не летаю в облаках, как ты.
- Но в мире так много чудес!
- Это лишь случайности и совпадения.
- Ты неисправим
- Как и ты.
В воздухе повисло немое молчание. Они не хотели продолжать разговор. Не знали, как его продолжить. Орнелла наблюдала со стороны. Она начинала понимать, кто, на самом деде, говорил устами ее папы, ее наставника, ее мужа. Это был он. Это был Анимус.
Анимус оберегал ее от ее красоты, от ее творчества, от ее появления в этом мире.
Анимус приходил к ней во сне в виде тех злосчастных похитителей, забравших ее дочь.