— Если все закончится жизнью… — он будто засомневался на этих словах, но потом произнес: — Не разбивай ей сердце. Она не соберет его.
— Откуда ты знаешь? — почему-то вопрос вырвался сам собой, и я почти пожалел, что спросил.
— Потому что я слышал твое имя в течении этих лет.
— Она говорила обо мне? — удивился я.
— Нет. — он замялся, решая говорить мне или же промолчать, но видимо что-то качнуло в мою пользу: — Во снах. Ты снился ей. — он кинул почему-то опасливый взгляд на Каира. — Бормотала твое имя много раз. Я предлагал ей даже… в общем избавиться от этого. Альмы могут помочь с этим. Но знаешь, она сказала, что ей это важно. Важно помнить. — его взгляд стал протяжным, а затем он добавил: — Так, пусть это останется чем-то светлым, чем горьким, обращающим душу в тлен. — он отвернулся, смотря на гору, что приближалась и замолчал.
Его слова показались мне искренними. Честно говоря, я сам думал об этом. Потому что все, что произошло, заставляло меня ощущать вновь эту затягивающую воронку чувств. Так остро, будто кто-то полоснул по старому шраму. Не так как бесшабашно, как в юношестве. Когда я горел этой любовью и жил. Да, я был влюблен. И даже сейчас, спустя столько лет, будто что-то растревожило ту ноту, что играла тогда. С ее появлением все идет не так. Не поплану, не по линейке, вне стратегии и логики. Но при этом она заставляет меня быть живым, рвано дышать, удивляться, рисковать, сомневаться. За эти годы я перестал отчасти быть тем, кто я есть. На смену свободному, противоречивому парню пришел главнокомандующий, жесткий, надежный командир, ярл своих войнов. Я привык быть в схеме, в четко продуманном плане, в стратегии. Когда рука сжимает оружие с холодной головой. А сейчас все наоборот! Бездна! Хочется кинуться и поубивать их всех, кто хоть как-то на нее смотрит не так. С этой невозможной, невероятной женщиной я вновь в океане, когда не понятно, утонешь ты или выплывешь. Когда мужская логика и холодность сменяются чем-то, что заставляет горячее сердце биться яростнее. Да, я хочу, чтобы ее сердце билось рядом. Живое.
— Я услышал тебя, горец. Но я сам решу, как мне поступать.
Сложно сказать, сколько прошло времени, но по моим ощущениям не так уж и долго. От силы пару часов. Мы с Ливаной сидели, прижавшись друг к другу, словно нахохлившиеся воробьи на ветке, пытаясь не сильно околеть в этом «железном мешке».
— Знаешь, а тогда в племени, Рейдар сказал кое-что важное. — эртонка заговорила в то время, как я практически закумарила, пробираемая холодом до самых костей, а с другого концентрируясь на ощутимом тепле от ее присутствия рядом. Упоминание Фрейгъерда было сравнительно молнии, что попадает разрядом в самое сердце. Я тут же открыла глаза и вспомнила выражение его лица в последний миг еще до крушения. Мне сделалось маятно и больно. Физически больно. Надеюсь, они выжили. По крайней мере думать об обратном я категорически не хотела.
— Что же? — я хлюпнула носом. Насморк показался дико не уместным в текущей обстановке. Казалось, дикий адреналин должен давать невероятные силы, но даже у магов бывает такая напасть как сопли. Гуляние по сквознякам не способствует иммунитету, если это не регулярное закаливание. А я не любила мерзнуть ни в каком виде.
— Сказал, что не забыл и что ему жаль.
Я промолчала, не зная, как реагировать. Прокрутила в голове события минувших дней.
— Все так запуталось. — подтянула я повыше куртку и невольно выдохнула клуб пара. Глубоко и долго. Завитки были хорошо видны в воздухе, будто это смалий.
— Главное, вот здесь разобраться, — показала она на мое сердце, — А это лучше не слушать, иначе можно пропустить главное. — постучала она по своему виску и подмигнула. Похоже в ее вариации — тут даже думать не о чем. Однако было слишком много «но». Когда-то в юности я бы возможно так и поступила, отринула лишние мысли и погрузилась в чувства, ведь что может быть важнее их? Но в другой реальности, где я имела опыт и переживала его последствия, мне больше не представляется это возможным. Взять и забыть про все. Это просто невозможно. Вернее, вряд ли это возможно.
Тихие шаги и громкое звяканье ключей по решетки привлекли наше внимание, обрывая беседу.
— На выход. — сказал безликий наемник, что тыкал меня под лопатку острием.
Вывели нас вместе и отвели в зал с большим иллюминатором. И меня поразили сразу несколько вещей. Во-первых на горном перевале разместилась огромная армия с синими стягами и флагами Дэрнии, серыми шатрами, конницей, рядами виверн. Войны сияли доспехами в заходящем солнце, сверкали клинками, выстраивали ряды. Коричневые знамя гномов и черные орков расположились в самом конце дэрнийского войска. Господи помоги! С другой стороны стояли красные шатры россарийцев и бесчисленная армия с красными плащами и знаменами, дополняемая зелеными флагами эльфов. Внутри заворочалось плохое предчувствие. И сильное понимание того, что это безумие, которое должно быть остановлено. С другого бока возвышалась Гора с изломанным пиком и странными перечеркивающими друг друга линиями. Мириловые кандалы не позволяли почувствовать завибрировавшее пространство в полную силу, но даже просто смотря на предметы я видела, что с атмосферой что-то происходит. Дирижабль снижался на небольшое плато и чем ниже и ближе он садился, тем сильнее каждый из нас ощущал вибрацию.