— Чертов дьявол! — выплюнул я.
— Да. — улыбнулся Далл, гортанно пророкотав.
Я прищурился, не понимая, что увидел на его лице. Но подумать над этим не вышло из-за обрушившегося кислотного дождя. Пришлось быстро кастовать щит.
— Найди виверну и не промахнись. Сделка будет закрыта. — запустил он вновь плазменный шар.
— Проклятье! — я выругался и послал сигнал своей виверне.
Дахэна откликнулась достаточно быстро, ментальная связь была прочной и метка на ее боку ощущалась очень близко. Через несколько пролетов и шаров в спину, я нашел ее за очередным осколком скалы.
— Ньц-ньц-ньц. — зацокал и ударил в бока. Сильные лапы оттолкнулись в спешке прямо с места и кожистые крылья замахали, пока я удерживал щит, направляя виверну в сторону, где последний раз видел императора. Но не успел подлететь и на несколько ярдов, как дирижабль, который, казалось, практически скрылся за горными пиками, окружили пресловутые всадники на хорах. Выбор даже не стоял. Словно это был знак, который давал мне время, чтобы не совершить ошибку! Подумать! Как я выполню уговор, я не представлял. Да помогут мне Боги!
Эверис Мирана Фэлс
Дракон последний раз встряхнулся, переставил лапы под человеческий крик, вздохнул и перед мордой появился знакомый моему сознанию всадник на грифоне.
— Покорись мне. — Сигурд сидел в сияющих доспехах и возвел к небу руку, будто ментально он мог проникнуть к дракону в голову. И как ни странно что-то действительно заскреблось в череп. Да так что зверюга вскинулась и зарычала, издавая рык. Виски дракона сдавило болью чужой воли. Меня отодвинуло на задворку с такой силой, что я понимала лишь отголоски происходящего.
У дракона нет ненависти к людям или созданиям. Я это ощущала. Он существо над и сверх. Он наделен инстинктами и заботой о потомстве, исполнением своей функции. Просто пребывая в этом мире, он сливается с ним, создавая целостность.
Не приятное чувство назойливой мухой копошилось в голове, стараясь пробить защиту. Но зверюге это не понравилось. То, что руководило зверем просто дыхнуло огнем. Пламя смерти опалило воздух, заставляя людей снизу припасть к земле и броситься в рассыпную. Маленькая фигура пала смертью глупых и алчных. Для дракона не существовало градации на правителей или крестьян, на бедного или богатого. Но вот глупость и наглость — он не потерпит. Некто внутренний удовлетворенно фыркнул и устремил свой взгляд в небо.
Кажется, только в этот момент люди и нелюди осознали, что пришло в этот мир. Битве не суждено было дойти до кульминационного момента. Не будет победителей и проигравших, потому что на Гее возродилась легенда — Первородный Дракон! Миллионные армии посчитали за лучшее отступить.
Гигант дернул лобастой башкой, встряхнул крыльями, сделал широкий замах, сметая маленьких фигур мощным потом воздуха и размахом огромных крыльев. Тело поднялось в воздух и набрало высоту, ощущая внутреннее удовольствие от пробуждения и дыхания, что олицетворяло жизнь в этом мире. От внутренних резервов потянулись потоки, которые тонкой паутиной стали оплетать дыры реальности, что образовались между мирами. Чародеи поднимали свои головы в воздух, миллионы глаз видели, как магическими нитями сшивалось полотно мироздания. В сердце каждого появилась надежда и вера, возможно, в лучший мир! И большинство войнов смотрели на своих, так называемых, врагов с недоумением, не понимая, для чего же они вышли теперь на эту битву, причина которой разрешилась древней, как мир, магией Первородного Хранителя!
Ощущение всеобщего облегчения эманировало даже в небесах, заставляя меня впадать в какую-то негу и сон, сладкий, вязкий, тягучий. Моя душа растворялась в бесконечном сознании Духа Хранителя и уплывала, вспоминая. Кажется, я была человеком? Человеком.
Вдох! Судорожный, резкий, рваный. Зрачок сузился и сфокусировался на раскрашенном багровыми красками небе. Закатное солнце катилось за горизонт, мягкими всполохами отражаясь в облаках. А мое тело парит, сопровождаемое резкими толчками. Мы летим? Глаза упираются в подбородок с черной щетиной.
— Каир. — прошептала я, не слишком еще ощущая собственные связки.
— Эверис? — он отвлекся от дороги, крепче сжимая тело, которое от холода практически не ощущало ничего. Лишь присутствие. — Ты в порядке? Господи, ты жива! — он улыбнулся. От ветра у него слезились глаза и кончик носа сделался красным, как и щеки.