— Ты никуда не пойдешь! — стукнул по столу здоровенной ручищей Маккелан. Его лицо выражало крайнюю степень возмущения вздорной, яркой женушкой, что по совместительству являлась по-настоящему талантливой актрисой.
— Пока никуда и не собираюсь. — ласково промурлыкала она и упреждающе коснулась изящными пальчиками напряженной руки своего супруга. — Просто мне одной кажется, что выбора у нас нет?
Йен недовольно смотрел на жену, но под ее чарами расслабился.
— В какой-то мере. — согласился он. Как она это делает?! Ну вот как?
Меня Лисхан не спрашивал, а вот Рея просверлил вопросительным взглядом, стоит ли вообще оскорблять его слух крамольными идеями?
— Выкладывай. — согласился он выслушать.
— Сегодня вечером мы, как и положено, исключительно мужчинами попадем к наместнику на аудиенцию. Собственно говоря, это будет небольшой ужин, устроенный в честь почетного гостя из Дэрнии. — кинул он смеющийся взгляд на Фрейгъерда. — Такой вечер всегда проходит в более «домашней», чем в официальной обстановке. Музыка, легкое вино, налаживание связей. И конечно же сопровождается эйшами.
Я крутила в руках стакан и верткая посудина чуть не сковырнулась на стол, обливая соседей. Возникла пауза. А Ливана, похоже, единственная была не в курсе. И вопросительно уставилась на гольда.
— Наложницы. — процедил Йен.
Шан осуждающе на него посмотрел.
— Не наложницы, а очаровательные девушки, сопровождающие вечер, услаждая мужской взгляд красотой, подаренной Небесной Кобылицей.
Эртонка хотела было открыть рот и узнать про тонкости подарков от парнокопытных животных. Но Йен категорически произнес:
— Нет!
Шан, усмехнулся и посмотрел на меня, выжидающе:
— Мне это не нравится, но если другого выхода нет, то…
— Я с тобой! — схватила меня за руку Ливана, оказывая жест поддержки. Ее голубые глаза светились решимостью, а руки были холодными, несмотря на жару. Похоже эртонка храбрилась.
— Ливана… — угрожающе произнес Йен.
— Хочешь отправить ее туда одну? А если ей нужна будет помощь. Вдвоем проще!
— Что скажешь, Рейдар? — спросил Лис, пока парочка приводила доводы.
Он помолчал какое-то время, а затем:
— Похоже цель стоит риска. — посмотрел он в мои глаза. На секунду мне показалась, что за этими словами кроится что-то другое, но нет, мы говорили действительно о том, ради чего все и затевалось. В некотором роде это спасет положение, в которое катится мир. Жаль, что не спасет от злости, подлости, мелочности и ненависти. С этим барахлом всем людям и нелюдям приходится разбираться самостоятельно. В единичном порядке.
Закруглив обед, мы направились, в снятый на сутки номер средней руки постоялого двора. Ливана полтора часа крутила волосы горячем камнем и накладывала макияж нам обеим. Зачем подруга взяла косметику и бытовой артефакт, спрашивать не стала, но она оказалась очень кстати. Даже ощутила прилив ностальгии. Я скучала по ее вечной любви к красоте и стремлению украсить мир во что бы то не стало. Собственно, роль сегодня была схожая.
Раздался стук в дверь, и Лив подскочила, как ужаленная. И я понимала мандраж подруги, ведь одно дело хулиганские затеи в студенческие годы, а другое, когда идешь на умышленное преступление государственного масштаба.
За дверью обнаружился Лисхан с хрустким пакетом без опознавательных символов.
— Девушки, ваше облачение на сегодняшний вечер. Через пятнадцать минут ждем вас внизу. Плащи накинуть обязательно. Иначе… — он кинул на меня смешливый взгляд. — Мы просто не довезем вас до поместья.
— Успокоил! — эртонка схватила пакет и вытолкала визитера за дверь.
Внутри был ворох невесомых тряпок сочного синего и канареечного цветов. На поверку оказалось, что беспорядочные куски ткани представляли собой шаровары из тончайшего многослойного муслина с прорезями до бедра и затейливым лифом, украшенным самоцветами. Последний представлял корсетную конструкцию, аппетитно приподнимающую грудь. От плеча шел рукав с разрезом, по сути являющийся просто широкой полоской, элегантно провисающей и фиксирующейся на запястье манжетом с гольдским узором.
Когда срамное одеяние было одето, мы зависли у узкого зеркала возле двери. И если я смотрела на наряд с откровенным порицанием и безразличием, то Ливана была в восторге.
— Невероятно! Такого реквизита я еще не носила. — крутилась она во все стороны, точно экзотичная желтая птичка, рассматривая свободные штаны, приподнимая волосы. И была диво как хороша.
Она повернулась ко мне и взяла меня за руки, став на мгновение очень серьезной.