— Сколько их было? — разрезал условную тишину дэрн.
— Что? — не поняла его. Даже обернулась. Нахмурилась.
Он усмехнулся:
— Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь давать ответ? Мужчин, Эверис, я говорю про мужчин. Эти все наряды, Шан…
Наверное, нужно было видеть мое вытянувшееся лицо. Странный вопрос.
— Просто не укладывается в голове, что ты об этом спрашиваешь. — я опять поковыряла угли, вспыхнувшие язычками пламени.
— Так сколько?
— А у тебя? — спросила его, почему-то разозлившись где-то на дне себя. Зачем ему это? По его выгнутой брови я поняла, что он рассчитывал на такой обратный вопрос и осеклась: — Нет, не говори. — выставила даже руку, точно она могла остановить внезапный порыв, если бы Фрейгъерд решил вывалить на меня списки любовниц. — Это чушь, не хочу знать!
— Которых по-настоящему любил…
— Замолчи! — прервала его, не желая обсуждать этот абсурд. Внутри заклокотала обида за то, что он вообще поднял подобную тему.
— Одна.
Удар сердца произошел где-то на уровне висков. Что? Я скептически посмотрела на мужчину, поймав его внимательный лед в глазах.
— Ты. — добавил он. Бах, удар, бах и еще один. Кажется, я даже забыла вдохнуть, но потом очнулась.
— Ты врешь. — отвернулась и зло тыкнула в угли.
Рейдар Лайонел Фрейгъерд всегда был завидной фигурой не только в своем, но и в другом государстве и это с абсолютно отличавшимся менталитетом.
— Совершенно точно нет. — буравил меня взглядом изувер, решивший одной только этой фразой распотрошить мне душу.
— Пожалуйста, не делай это. — ком встал в горле, а глаза защипало. Я устремила взгляд в костер, не желая слышать странного признания. Будто если я его проигнорирую, то можно будет сделать вид, что он ничего подобного не произносил. Но я ошибалась. Фрейгъерд решил не просто извиниться, он решил расковырять рану, саднящую уже семь лет, и всадить туда кинжал.
— Как я тебя ненавижу, Эверис, за то, что ты натворила! — неожиданно зло, но тихо произнес северянин, обращаясь точно к пещерному своду. Гнев придал его голосу живости и ударил меня психологически под дых. Даже дышать стало труднее.
Тишина сгустилась, давила на меня, после обрушившихся слов и внезапно меня прорвало, и я выкрикнула то, что долго сдерживала:
— Я сама себя ненавижу! — по щекам поползли злые непрошенные слезы, и я вытерла их грязным рукавом. — У меня не было выбора. — тихо добавила. — Не было.
— Разве? — очень искренне спросил он, приподнявшись.
А я почувствовала себя свободной, ведь клятва больше не сдерживала.
— Далл шантажировал меня. — посмотрела в его лед, в котором отражались отблески костра. Рей нахмурился, точно пытался вспомнить все детали происходящего семь лет назад, а я продолжила, чувствуя, что если не расскажу ему сейчас правду, то просто не смогу потом дальше быть.
— Когда ты заинтересовался ничем неприметной девушкой, то заставил своего дядю капнуть глубже, кто я. И он получил даже больше, чем можно было представить. К нему в руки попал хран — донос на Ноэль. Информация была о том, кто мы с ней и, что ее волшба на территории Россарии не законна. Ты ведь знаешь, что у нас за «проклятый дар» отправляют на рудники или в каменный мешок? — Рей кивнул и, сморщившись сел еще ровнее, напряженно следя за мной и моим рассказом. — Он вызвал меня как-то к себе и дал понять, что мериловые браслеты лежат в его ящике и ждут меня и Ноэль в любое время, если я не стану делать, что он скажет. Сначала я не поверила, а затем увидела депешу собственными глазами.
Рей молчал, а затем спросил:
— Почему ты мне не рассказала?
— Когда я согласилась, он вплел в гейс заклятие о неразглашении. Я попросту не могла раскрыть рта на эту тему.
— Что он хотел? — заморожено спросил Рей, видимо, ожидая худшего.
— Чтобы я сообщала обо всем: куда мы ходим, о планах и, чтобы говорила тебе то, что хочет он. — было жарко от костра, но меня снова затрясло от воспоминаний, которые до сих пор тупой болью отдавались в сердце. Как старый шрам, напоминающий о сделке и не верно сделанном шаге.
— Эй! — Рей сгреб меня к себе несмотря на то, что я рассказывала ужасные вещи о предательстве… его самого. — Эй, Рис… Тише… Все ведь прошло… Так? — я покивала, он огладил меня по голове, как бы это сделал близкий человек и от этого мне стало еще хуже. — Что еще? — тихо спросил он.
Потихоньку истерика сходила на нет. Дэрн не разжал рук, продолжая обнимать, ожидая, когда меня перестанет потряхивать.