— Он велел порвать с тобой, но я… не могла… я была так влюблена, Рей… — я мотала головой, понимая, что сама себе противоречу, ведь разве можно предавать, когда всем сердцем желаешь быть с человеком? И можно ли искупить теперь эту вину? — А потом я встретилась лицом к лицу с твоим отцом на том приеме. И это был шок.
— Вы не встречались до этого?
— Нет, конечно.
— Я думал, вы знакомы, и его слова о представлении тебя ему лишь игра, манипуляция.
— Нет. Я никогда его не видела.
— Что случилось потом?
— О! Кульминация была достойна пьесы. — вытирала я дорожки слез и невольно усмехнулась. Но это сейчас. Тогда я была страшно напугана. — Я стала не угодна, ведь была замешана в манипуляциях Далла и дэрна Торгнира. И, возможно, они знали, что это все же возможно… снять клятву.
— Поэтому ты исчезла. — подытожил он.
— Не сама. Твой отец приказал Даллу… убрать меня. — пальцы Рея сжались на моем плече.
— Выродки. — процедил он.
Нервный смешок вырвался сам собой.
— Этот выродок спас меня.
— Кто? — не понял видимо продолжения Рейдар.
— Далл.
Он нахмурился и спросил:
— Зачем? Что он за это попросил?
— Ничего. — сама удивлялась этому факту. — Даже клятву дал магическую, что больше не сможет шантажировать. После выпуска просто запихнул в кутузку. Я тогда была сама не своя от страха. Еще эта девушка…
— Его рук дело?
Я вытирала влагу и покрутила головой.
— Сказал, что взял ее из морга.
— Беспринципный псих.
— Возможно, но тем не менее он спас меня.
— Это не делает его крестной-феей. — последнее слово, сказанное мужчиной, заставило меня улыбнуться.
— Нет. Но… он все провернул, сделал документы, отправил в Мангольдию.
— Что дальше?
Я пожала плечами и улыбнулась. Слезы высыхали на моих щеках.
— Жизнь.
Северянин замолчал, а затем медленно произнес:
— Рис… я ведь не знал. Думал, ты…
— Знаю.
— Единый, я был на твоих похоронах. Видел твоих родных. — ошарашено протянул он.
Эта фраза заставила сжаться сердце, точно тревожной пичугой.
— Ты был?
— Да. — мужчина прижал меня теснее, что отозвалось какой-то бесконечной нежностью. Мысль, что он почил мою память своим присутствием, честно говоря, была странная, но приятная.
— Я думала, ты не хотел меня видеть больше… никогда. — вспомнила его слова в храме.
— Я тоже так думал. Хотел так думать. — отрывисто проговорил он и замолчал, губы сделались одной ровной полосой. Внезапно мне так захотелось дотронутся до них. Глупо. И я отдернула себя от этого порыва.
— Все стало слишком сложно, да? — как-то грустно посмотрела в его лицо. И я видела, что он о чем-то размышлял, но не делился этим. — Мне отрадно, что теперь ты знаешь правду. Хотя я н ехотела этого сначла. Думала так будет лучше. Однако… это ведь ничего не меняет. Я все равно преступное лицо в твоих глазах. — я уперлась ладонью в его грудь и отстранилась, он разжал горячие руки, не препятствуя, и я, обернувшись, вновь посмотрела на огонь с каким-то странным ощущением. Вроде и освободилась, а стало тяжелее. И опять появился комок в горле, а глаза защипало. Лопатки жег его тяжелый взгляд. Что за мысли он перебирал, я не знала.
— Рис… — тихо произнес он ласково мое имя, а внутри все сжалось. Я не ответила, просто не знала что. Мне было горько, что так все вышло.
Сзади раздался шорох. Он подсел ближе, медленно тронул длинные пряди волос, что закрывали меня сзади, сдвинул в бок. Я замерла. Движение отозвалось удивлением.
— Что ты…? — начала было я, когда пальцы коснулись ворота рубашки и не спеша приспустили ее. Он придвинулся еще ближе, практически обхватывая меня ногами, придвигаясь сзади. От его дыхания возле шеи пошла волна мурашек.
— Рей… — выдохнула, когда он коснулся чувствительной точки губами и точно вдохнул меня. Горячие пальцы чуть подвинули бретель нательной сорочки и белья, что надевалось под рубашку, плечо провокационно оголилось, и северянин не задумываясь повелся на это вызывающее во всех смыслах действие.
Мне, казалось, это какой-то сон. Абсолютное наваждение. Я знала, что не следует этого делать — начинать заново или заканчивать оборванное таким образом. Трудно сказать, что значит это теперь. И будет ли значить. Но от едва уловимых касаний и поцелуев, сознание заволокло туманом и хотелось просто проживать эти ощущения в настоящем, не оценивая правильность решений.
Все одеяние съехало вниз на талию, открывая налитую от ласки грудь. И мужчина тут же воспользовался этим, накрыв ладонью.