— Прекрати… — выдохнула я, когда горячие руки беззастенчиво расстегнули мои брюки.
— Уверена? — прошептал мне в шею и коснулся мочки уха, делая поступательное движение умелыми пальцами, от которых расходились волны сладких спазмов, а затем ввел их внутрь, доведя меня до предела этой невыносимой лаской.
— Да. — на выдохе простонала, невольно двигая бедрами, желая продолжения. Так продолжаться больше не может!
И, резко убрав захватчика из брюк, обернулась, упирая руку в крепкую грудь мужчины, заставляя лечь.
Он выгнул бровь и улыбнулся, следя, как я оседлываю его.
Усевшись, я явно почувствовала, как достоинство просто распирало штаны. Медленно развязала их и потерлась тянущем от желания местечком, точно кошка. Со смаком медленно расстёгивала пуговицы рубашки и прижалась голой грудью к литому торсу мужчины. Его дыхание стало тяжелым и рваным.
— Ты ранен… — теперь я выгнула бровь и осуждающе посмотрела на него, отбросила свои брюки.
— Вся кровь сейчас в другом месте. — усмехнулся он и откинул голову с резким выдохом, когда я опять окунула его в ласку. Не без удовольствия лизнула шею, а затем его ключицу.
— Если откроется рана, будешь сам себя зашивать. — прошептала в ухо.
— Ты знала, что это нечестно… ставить условия мужчине во время близости? — изогнул он бровь, не назвав это безобразие чем-то словесным.
— Почему? — тихо протянула я.
От желания низ живота сводило сладкой истомой, и я силой воли только не заставила его начать, лишь дразнила.
— Потому что я соглашусь сейчас на что угодно.
— Даже клятву дашь? — искусительно спросила и не выдержав момент, открыла занавес первого акта.
— Да. — выдохнул он, — Даже магическую. — его руки оглаживали изгибы талии, а затем губы втянули чувствительное навершие груди. Я задвигалась легкими движениям в такт ему, откидывая голову, отдаваясь наслаждению целиком и полностью. Это был эрос в чистом виде. Архаический экстаз. Инстинкты в чистых своих проявлениях. Когда энергия пульсирующей волной простреливает от низа до макушки.
В итоге мужчина не выдержал моего доминирующего положения и перевернул, уложив на лопатки, перехватив лодыжки, соединив их сверху перед собой. Стало узко, и я не выдержала первая. Громкий стон сорвался с моих губ, которые тут же запечатали влажным поцелуем. Тугой узел лопнул, обрушивая расслабление. А затем мужчина содрогнулся, сладко застонав от освобождения. Голова кружилась. Я была пьяна от возбуждения, ласки и мужчины, что нависал надо мной с ошалелыми практически светящимися в темноте чистыми как лед глазами. Коротко, но вкусно поцеловав меня, он откинулся рядом и собственнически придвинул к себе, просунув ногу между моих. Наше шумное дыхание соперничало со звуком воды и слабым треском почти потухшего костра. Но холодно не было. Было горячо!
Дыхание восстанавливалось быстро и в слабом теплом свете мы просто припали друг к другу вновь. Стали целоваться, как безумные, точно не могли напиться. Как если бы мы были путниками, шедшими долгую дорогу через пустынные пески без воды, и настал момент утоления жажды. Возможно, так и было, пески времени, что мы прошли, замкнулись. И сейчас мир сузился до нас двоих. До момента слияния и соединения, одного дыхания в унисон.
Мы затягивали друг друга в этот порочный круг ласок снова и снова, а затем выдохшиеся после экстаза, уснули, как кроны переплетающихся деревьев, в таких интимных объятиях любовников. Мне снился лес, поцелуи и горячий лед на губах.
Утро настало рано, когда слабые лучи рассвета лишь сделали намек на то, что ночь должна уйти, уступив место светлому лику дня. Я лежала на подстилке, заботливо укрытая своей и рубашкой мужчины, мысли о котором заставляли внутри меня все сладко переворачиваться.
Что? Как? Фразы и картинки заметались и запутались в голове, как только я более-менее протерла глаза. И я предпочла задвинуть их на время «после завтрака». Но никто не спешил потчевать «слабый пол». Как и не было того, кто бы мог это организовать. Любовника, собственно, не обнаружилось ни снаружи, ни внутри. Пустая гулкая пещера встречала потухшими черными углями, что остались после костра неровной кляксой и тишиной, не считая звука ручья.
— Рей? — мой собственный голос слабо отразился от стен. Неловко встав, я поняла, что тело неожиданно дало о себе знать. Мышцы болели, низ живота потягивало от неожиданно случившегося сексуального марафона, а губы были растерзаны укусами и опухли. То тут, то там я замечала на себе синяки, точно меня били, а не ласкали.