— Не знаю как, старший.
— Ты же практикуешь Возвышение? — спросил отшельник, продолжая лакомиться мясом. — Просто используй эссенцию.
— Я не могу ей пользоваться.
Мужчина устало вздохнул, затем очень медленно повернулся, посмотрев как-то по-особенному.
— Не мои проблемы. А ты — мелкий врун. Я ясно вижу течение энергии в твоих каналах. Значит, есть другая причина, по которой ты отыскал меня в этом захолустье и беспокоишь. Тебя прислал мои собратья? Передавай, чтоб валили куда подальше, меня это больше не интересует. Я устал и ушёл на покой.
Хаскр! Да кто он такой, что видит потоки энергии внутри меня?! На каком он сам ранге? И о каких собратьях толкует?
— Вы ошибаетесь. Меня никто не присылал. Дело вот в чём…
— Не интересно, — как от назойливой мухи отмахнулся отшельник.
Но я упрямо, не обращая внимание на его нежелание слушать, продолжил, указывая на свою талию:
— Видите, пояса нет. Нас с подругой и моим зверем захватили в плен отщепенцы из братства Полуденных Клинков.
Мне показалось или, когда я так выразился, что-то блеснуло в глубине его глаз? Да нет, наверняка показалось:
— Так вот, они ограбили, избили и вышвырнули меня, а что стало с девушкой, даже боюсь себе представить! Мне нужно вернуть силы и спасти её. Но сейчас я слаб и беспомощен, и не прикончи ты тогда того зверя, спасая меня, давно бы умер.
Мужчина тяжело вздохнул, словно болтовня пожирала остатки его сил.
— Больно нужно. Спасать. Просто оказался рядом. И хватит врать о своей немощи. Начинает раздражать. Хоть ты и всего лишь ученик, но эссенция очень чистая. Давненько столь чистой не видел. И средоточие довольно велико. Такое бывает у слабо обученных талантов, тех, кто может высоко взобраться по Небесной Лестнице. Значит, причина твоего присутствия здесь в другом. Уходя, я достаточно ясно дал понять, что не вернусь. Так что возвращайся в столицу и скажи, что возвращаться, а тем более брать ученика я не намерен.
— Старший, честно, понятия не имею, о чём вы.
Лишь вина за то, что до этого крал его еду и бутыль, благодарность за спасение да инстинкт самосохранения уберегали от того, чтобы не вспылить. Видит Небо, я не безгрешен, но врать не привык.
— Так дадите огня или нет, старший? — прервал я вновь затянувшееся молчание.
— Тогда отстанешь? — устало спросил мужчина.
— На сегодня — да. Если костёр прогорит, то снова приду за огнём.
Мужчина ничего не сказал, лишь махнул рукой, и я, нагнувшись, чтобы не ждать пока загорится принесённая ветка, вытащил толстую головёшку из его костра и перешёл на свою половину поляны.
Запалив заранее припасённые веточки, разжёг огонь и приволок то самое бревно, с которым тренировался утром. Как раз к вечеру прогорит, и угли останутся.
Как только отшельник доел и отправился на охоту в лес, я последовал за ним. Тот никак на это не отреагировал, ступая по лесу по одному ему ведомой тропе. Мы прошли каких-то пятьсот шагов, прежде чем попался первый зверь — дикий кабан, которого мой спутник прикончил голыми руками в два жеста. Одним поймал за загривок, а вторым вырвал ядро, глянув на которое, тут же отбросил в сторону. Я же в этот раз подготовился — взял с собой самодельную корзину, которую сплёл раньше, и, подобрав ядро, положил туда, а самодельным ножом успел срезать ломоть мяса.
Человек обладал нюхом на зверей, безошибочно находя их логова и определяя засаду, если те решили подкараулить его сами. Откуда они только тут берутся в таком количестве и как он только их всех ещё не перебил?!
К тому времени, как незнакомец повернул в сторону лагеря, я доверху заполнил корзину мясом разных зверей, нашёл парочку знакомых фруктов, трав и кореньев и подобрал восемь ядер.
Хорошо, что таинственный мастер двигался обычным шагом и всегда удавалось догнать его.
К вечеру я был окончательно измотан, да ещё, несмотря на все предосторожности, костёр прогорел и углей не осталось. Ну что же, видит Небо, я предупреждал его утром. Припрятав еду и ядра, вновь подошёл к соседней хижине, где у порога сидел отшельник, проворачивая над огнём шкворчащее мясо.
— Уходи. Оставь меня в покое.
Вместо ответа я молча указал на костёр, намекая, что утром обещал вернуться.
— Бери и проваливай, раз уж тебе никак не надоест притворяться. И больше не беспокой меня.
Ничего не говоря, я взял ветку и ушёл. Зачем что-то обещать, если уже знаешь, что придётся нарушить слово.
Следующие несколько дней были похожи один на другой. Проснуться раньше незнакомца, чтобы успеть сделать разминку. Перекусить, затем следовать за ним на охоте, пополняя запасы ядер и мяса.