Конструкт повернулся на месте, не сводя с меня пылающих красных глаз. Наполнив тело энергией, рванулся вперёд, за миг преодолев расстояние между нами. Без лишних затей нанёс сокрушительный удар голему в плечо. Камень треснул, тонкая паутина трещин разбежалась по плечу и верхней части руки конструкта. Однако это было не единственным, что сломалось.
Закричав от боли, схватился за разбитую и кровоточащую правую руку. Я совершил огромную ошибку и поплатился за это. Отшатнувшись, до скрежета стиснул зубы, чтобы не потерять концентрацию. Рука напоминала кровавое месиво с торчащими осколками костей.
Противник воспользовался заминкой и вновь замахнулся топором. Молния, сорвавшаяся с лезвия, ослепила, не успел убраться с дороги, и кровавая борозда вспухла на груди.
С почти высохшим от неудачной атаки средоточием, не было сил сопротивляться чужой технике. Я упал на землю, содрогаясь от пронзившей всё тело молнии. Отчаянно пытался остановить судороги или придумать, что можно сделать, но оставался столь же беспомощен, как и несколько дней назад.
Сверху раздался громкий свист. Всё что сообразил сделать, это послать в ногу энергию. Выброс развернул меня и отбросил в сторону, а спустя секунду услышал хруст разрубаемого топором камня.
Онемение с тела спало, и кое-как поднялся. Конечности бесконтрольно дёргались каждые несколько секунд, рука и порез на груди кровоточили и сам я балансировал на грани потери сознания.
Голем же имел лишь мелкую вмятину на груди и несколько серьёзных трещин на плече. Он выдернул топор из земли, заставив удивиться оттого, что трещины на плече стали чуть шире.
В голове возникла идея. Сумасшедшая, но другого выбора нет. Вместо того чтобы поступить разумно, то есть развернуться и бежать, последовал стезе выбранного аспекта — бросился прямо на возвышающегося надо мной голема. Сплетение камня и энергии неуклюже двинулось ко мне, размахивая огромным топором над головой, снова заряжая его. Резко остановившись прямо перед ним, развёл руки в стороны, словно в насмешку.
Топор размытым пятном полетел вниз, и я отпрыгнул в сторону, больно ударившись плечом о камни. Мгновенно вскочив на ноги, бросился прямо на конструкта, пока тот пытался вытащить застрявший топор. Приблизившись, подпрыгнул и ударил голема в плечо коленом. Оно тут же отдалось болью, но ослабевший камень поддался. С громким треском вся рука каменного гиганта рухнула на землю, дёргаясь и сжимая пальцы. Я неудачно приземлился, подвернув лодыжку. Дыхание вырывалось с хрипами, взгляд туманился, но нашёл в себе силы и сосредоточился.
Как и подозревал, топор был выкован из силовой энергии и не был напрямую связан с големом. Моя правая рука была сломана, но левая пока работала нормально. Обхватив пальцами массивную рукоять, изо всех сил напрягся. Чуть не упал, когда огромное оружие оторвалось от земли; повезло, что противник успел немного вытащить его, иначе бы не справился.
Удивительно, но рукоять топора на ощупь была почти такой же, как белый пояс, обвязанный вокруг талии. И оружие оказалось несравненно легче любого другого схожего размера.
Топор был громоздким, средоточие опустело, зрение туманилось, но снова повернувшись лицом к конструкту, я, прихрамывая, побежал на него, волоча за собой оружие в уцелевшей руке.
Голем, теперь стоявший довольно криво из-за отсутствия руки, принял вызов. Серебряный свет объял его руку, огонь, что составлял голову, вспыхнул раза в два выше. Но я был слишком избит, чтобы напугаться, слишком далеко зашёл и многое пережил, чтобы сейчас отступить из-за тупой груды валунов.
Сблизившись с этой живой горой камня, издал низкий горловой рык. Пяткой помог себе подкинуть топор и используя импульс от бега, увеличил силу удара. Оружие взмыло по дуге, чтобы через мгновение вонзиться в голову голема, аккуратно разделив её на две части и завязнув лишь в середине груди конструкта.
Не успел отскочить, и голем кучей камней рухнул на меня. Рёбра хрустнули, а левая рука сломалась в нескольких местах. Тело словно разорвало тысячей мелких осколков, не щадя ни внутренности, ни кости.
Я лежал на земле, глядя на клубящиеся облака, бьющие в них молнии, и чувствовал, как жизнь покидает тело. Несмотря на это, улыбнулся. Хотя бы умру как идущий, как практик боевых искусств, а не как никчёмный калека.
— Так-так-так. Кто это тут у нас прохлаждается?
Чернота беспамятства отступила, и глаза в изумлении распахнулись. Бред? Я уже умер и слышу голоса?
Затем в поле зрения появился мужчина. Он был одет в длинную мантию, какую носили одарённые, серебро и что-то между тёмно-синим и фиолетовым. Как не вглядывался, не мог разглядеть цвет пояса. Загорелый до бронзового мужчина, с коротко остриженными волосами, цвета спелых каштанов и с поразительными цветом глаз, под стать его мантии, серебро и индиго. Лицо казалось странной смесью свирепости и совершенства. Если бы кто-то попросил угадать его возраст, я бы не смог этого сделать.