Я не собирался приглашать ее погостить у меня, но лежа в дерьмовом мотеле на кровати с протертым матрасом и мускусным запахом старушки, перебивающим пленительный цитрусовый аромат шампуня Джоанны, я просто не мог вынести мысли о том, что ей придется остаться там еще хоть на минуту. Во мне росло непреодолимое желание защитить ее, и я не знал, что с этим делать.
Оставлять ее на стоянке после ужина было идиотским поступком, но теперь я столкнулся с последствиями возвращения. Я понял, что разрушил не только планы Джоанны, но и всю свою гребаную жизнь. Тяжело дыша, я выехал на усыпанную гравием дорожку, которая служила подъездной дорогой к моему маленькому коттеджу.
На ферме было темно, и Большой дом выглядел немного более устрашающе, чем днем. Небольшой огонек в окне указывал на то, что старик Бейли еще не спал. Мне нужно будет поговорить с ним утром о наших новых гостях.
Машина Джоанны остановилась рядом с моей, после чего она выпрыгнула оттуда, а Бад радостно плелся за ней. Я подошел к кузову пикапа и вытащил ее спортивную сумку с рюкзаком, неся и то, и другое.
— Я могу взять их, — сказала она.
Я пригвоздил ее взглядом, приподняв бровь.
Подняв обе руки, она рассмеялась.
— Ладно, ладно, — она снова засмеялась, и мое сердце екнуло в груди. — Я ценю это.
Я подошел к входной двери и вытащил ключ из кармана джинсов. Как только дверь распахнулась, я понял, что, может быть, мне стоит спросить ее, хочет ли она остаться на ночь. Переминаясь на каблуках, я сказал:
— Уф… Я давно не был в других коттеджах. Я точно знаю, что чистых простыней сейчас нет. Мы можем на ночь остаться в моём, если ты не против.
— Отлично! — её глаза сияли в темноте. — Я неприхотлива. Это подходит.
Неприхотлива.
По моему опыту, большинство женщин, которые утверждали, что не имеют особых требований, были полной противоположностью этому. Мои глаза скользнули по фигуре Джоанны, когда она прошла мимо меня в темноту комнаты, и я действительно поверил ей. Я улыбнулся про себя.
Я позабочусь о тебе.
Я не был уверен, откуда пришла эта мысль, но она не была совсем нежелательной. Крошечный бутон тепла разлился в моей груди.
Мы устроились поудобнее, и я устроил ей «большую» экскурсию, в ходе которой я широко раскинул одну руку и сказал:
— Вот тут я и живу.
Джоанна тихонько усмехнулась. — Здорово. Здесь уютно.
— Могу ли я предложить тебе пива? Бурбон?
— Бурбон со льдом был бы идеален, — сказала она.
Направляясь на кухню, чтобы налить нам по бокалу, я включил радио — из динамиков тихо играла старая классика кантри. Джоанна подошла к небольшой дровяной печи в углу гостиной.
Наклонив голову, она начала складывать дрова в печь и собрала трут, чтобы разжечь огонь. Мне нравилось, что она способная и уверенная в себе, когда маленькие огоньки мерцают и отбрасывают тени на стены.
После того, как я вручил ей напиток, мы сели на диван у огня, Джоанна поджала под себя ноги, а свободной рукой подперла голову и посмотрела на меня. Моя рука была вытянута через спинку дивана, но мы были в противоположных углах, и я чертовски ненавидел это.
Я протянул к ней руку, и она протянула свою в ответ.
— Иди сюда, — мягко сказал я.
Джоанна прижалась ко мне. Несколько минут мы молчали, слушая низкий гул ковбойских песен по радио. Мои пальцы прошлись по длинной линии ее шеи. Я чувствовал, как песни вибрируют в ней, когда она напевает. Она наблюдала, как маленькие языки пламени танцуют в огне, а я смотрел на её красивое лицо. Длинные ресницы, пухлые губы, намеки на веснушки на переносице. Я не мог поверить, что она действительно здесь. Эта ночь была невероятной, и она была намного большим, чем я мог себе представить.
Много лет я гонялся за призраком, но вот она. Настоящая. Было ошеломляющим, сбивающим с толку и немного тревожным думать, что та, которую я так долго не мог прекратить искать, — просто исчезнет.
Но потом было всё остальное. С Джоанной всё было легко. Я мог с ней разговаривать, а мне не очень нравилось с кем-то разговаривать. Ощущение ее тела рядом с моим было для меня второй натурой. Я поймал себя на том, что накручиваю прядь ее волос, слушая, как она напевает, когда наклоняет лицо ко мне и улыбается.
— Можно вопрос? — спросила она. Когда я кивнул, она продолжила: — Тебе когда-нибудь бывает здесь одиноко?
Сделав глоток коньяка, я подумал о ее вопросе.
— Больше всего мне нравится быть одному. Но мне нужно заботиться о мистере Бейли. Он способный, но уже в годах. Ему нужна помощь здесь, так что я остаюсь занятым и иногда навещаю его, и мы сидим на заднем крыльце.