Глава 30
Джоанна
Тлеющие угли никак не согревали холод в моих костях. Поздний день переходил в ранний вечер. Из окна виднелись облака, окрашенные оранжево-фиолетовым цветом. Я не видела Линкольна с тех пор, как он выбежал из своего кабинета.
Внутри я чувствовала опустошение. Было унизительно рассказывать Декеру о том, что парни говорили и делали в лесу. Он настоял на том, чтобы сфотографировать синяк на моей руке. Его непоколебимый профессионализм мало утешал меня, но, когда он закончил принимать мои показания, он убрал прядь волос с моих глаз и нежно сжал руку. Дек был добрым человеком и хорошим другом, который выполнял свой долг. Мое унижение продолжалось, пока Финн следовал за мной, как клон Бада, настаивая на том, чтобы оставаться в пределах трех футов от меня в моем коттедже.
— Чай или кофе? — Финн поднял облупившуюся цветочную кружку и ложку из кухни коттеджа. Его глаза не отрывались от меня с тех пор, как я рассыпалась в его объятиях в дверях его кабинета.
— Не отказалась бы от кофе, — лёгкая улыбка тронула уголки моего рта, — со сливками и без сахара, пожалуйста.
Я пригладила каштановую шерсть вдоль шеи Бада. Мой пушистый компаньон тоже не отходил от меня. Несмотря на любовь, излучаемую двумя этими очаровательными мужчинами, единственного мужчины, которого я хотела и в котором нуждалась, рядом не было.
— Есть новости от Линкольна? — спросила я Финна.
Он неторопливо подошел к дивану, поставил мою дымящуюся кружку на столик и провел широкой ладонью по моему плечу, приглаживая большим пальцем небольшую складку на одежде.
— Ни слова пока, — его типичная широкая ухмылка превратилась в жесткую линию. — Однако я получил известие от Декера, — продолжил он. — Я все еще думаю, что тебе следует выдвинуть обвинения.
Я уставилась в глубины своего кофе цвета шоколадного бисквита. Мои веки отяжелели, а мысли рассеялись. Мне хотелось свернуться клубочком под одеялом, желательно под надежной защитой сильных рук Линкольна, а затем спать и спать. Слабое пожатие плечами — это все, на что я была способна.
Финн сидел на диване напротив меня, но его длинные ноги занимали бóльшую часть пространства между нами. Он потеребил воображаемую ворсинку на своих джинсах и сказал:
— Декер также сказал, что Линкольн столкнулся со Стэном и Тоддом. Они подрались в баре. Я не получил всех подробностей, но он сказал, что это было довольно жестоко.
— Жестоко? — я села. — Линкольн ранен? — взволнованная нотка в моем голосе усилилась.
Он покачал головой.
— Линкольн может постоять за себя. Я просто хочу, чтобы он ответил на чертов звонок, — он снова постучал по экрану, нахмурившись из-за отсутствия сообщений.
Бад посмотрел на меня своими глазами теплого оттенка с медовыми крапинками и тихонько заскулил. Я наклонилась ближе к нему, ощущая мягкую шерсть его ушек на своей щеке.
— Я знаю, приятель. Я тоже беспокоюсь о нем.
При звуке двигателя внедорожника и знакомом хрусте гравия, вой Бада превратился в мягкий скулёж. Мое сердце забилось, а дыхание сбилось. Я уставилась на дверь.
Линкольн не вошел в мой коттедж со своим знакомым запахом соснового дыма, согревавшим мои чувства, как много ночей назад. Вместо этого я услышала визг тормозов и глушение двигатель, но затем наступила тишина.
Финн вбежал на кухню и выглянул из-за тонких занавесок в окно над раковиной. Он подошел к двери и высунул голову наружу.
— Эй, мужик, — позвал он. — Она внут… о, черт.
При его словах я вскочила на ноги, чувствуя, как по спине пробегает дрожь беспокойства. Финн отступил назад, давая Линкольну место пройти через маленькую входную дверь.
Голова опущена, плечи поникли, но ему все же удалось занять значительную часть входа. Мои глаза скользнули по его телу, вглядываясь в хаос его внешности.
Его рубашка была окровавлена и порвана у воротника. Темно-бордовые пятна усеивали его предплечья, когда выступающие мышцы подергивались при каждом сгибании рук. Сердитое и точеное лицо Линкольна было опухшим над бровью, а на одной стороне челюсти красовался круглый синяк цвета баклажана.
— С тобой все в порядке? — голос Линкольна казался холодным и далеким.
— Я должна спросить тебя о том же. Линкольн, что случилось?
— Это не имеет значения, — сказал он, качая головой.