Я бы даже скучала по сварливому старику Бейли. По тому, как он пытался скрыть улыбку и хлопал себя по колену, когда я вытаскивала рыбу с берега его реки, я поняла, что под его грубоватой внешностью скрывается плюшевый мишка. Я влюбилась в Чикалу — это был маленький городок с большой любовью.
Но я не могла вынести мысли о том, что Линкольн двинется дальше. Мой желудок скрутило при мысли, что я увижу его с другой девушкой под рукой и его голубые глаза, смотрящие на нее с любовью, которую я хотела бы, чтобы он испытывал ко мне. Я не могла притворяться, будто то, что у нас было, было ненастоящим.
Горный воздух принес свежесть, напомнив мне, что лето медленно склоняется к осени. Поглощенная своими мыслями, я завернула за угол кофейни — начала заказывать чай, хотя терпеть его не могла, потому что кофе слишком сильно напоминал мне утро с Линкольном, — когда врезалась с очень неженственным «у-уф» в стену из мускулов.
Прежде чем я успела поднять голову, меня окутал его восхитительно чистый сосновый запах. Его руки инстинктивно поддержали меня, слишком интимно обняв мою спину.
— Простите, — вырвалось у меня прежде, чем я успела полностью осознать, кто меня держит. Когда я подняла голову и увидела голубые глаза Линкольна, то отпрыгнула назад, выплеснув чай через крышку.
— Джоанна, — глаза Линкольна остановились на мне. Он выглядел измученным, как будто не спал несколько дней. Тени под глазами стали темнее, а его борода стала более заросшей, чем я помнила.
Я выдохнула, чтобы успокоить сильное биение своего сердца.
Глава 33
Линкольн
Я понял, что она избегала меня, поэтому в течение трех дней я намеренно менял свой распорядок дня — стригся, каждый вечер ужинал вне дома, ходил за продуктами в середине недели — делал все, что приходило мне в голову, чтобы хоть мельком увидеть Джоанну. Когда я увидел взъерошенные волосы и длинные ноги, шагнувшие в кофейню, я сразу же перешел улицу, замедлил шаг и попытался рассчитать время ее ухода.
— Джоанна, — промолвил я, когда она врезалась в меня. Я попытался скрыть комок в горле, и мои слова прозвучали более агрессивно, чем я собирался.
Ее глаза расширились, а милый пухлый ротик приоткрылся в удивленном «О». Я уставился на ее губы и облизал свои.
Ты так хорошо ощущаешься в моих объятиях. Мне жаль. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Я тосковал по ней, но подавлял мысли, которые вырывались на поверхность. Отпустить Джоанну было единственным способом, с помощью которого она могла вести счастливую жизнь.
Опомнившись, Джоанна моргнула и пошевелила плечом, высвобождаясь из моих объятий.
— Привет, — сказала она. Ее голос был отчужденным.
Когда она двинулась, чтобы пройти мимо меня, я шагнул влево, преграждая ей путь. Ее глаза снова встретились с моими, но на этот раз удивление сменилось огнем.
Вот мой воин. Мое сердце забилось в груди.
— Что ты делаешь, Линкольн?
Я нахмурил брови, так как понятия не имею, что делаю.
Разочарованно вздохнув, она переместилась, чтобы снова пройти мимо меня.
— Если тебе нечего мне сказать, мне нужно идти.
На этот раз я позволил ей пройти, мои ноги приросли к земле. Я хотел сказать ей все — что я облажался, что я люблю её, что я хочу жениться на ней, воспитывать наших детей и сделать все, что в моих силах, чтобы сделать её счастливой, — но я застыл. Она заслуживала гораздо большего, чем я когда-либо мог быть для нее.
Она сделала несколько быстрых шагов от меня, прежде чем повернуться через плечо, ее глаза блестели от непролитых слез, которые разрывали мое сердце.
— Пожалуйста, перестань оставлять те вещи в коттедже.
Когда она отвернулась, расстояние между нами увеличилось, и я наблюдал, как моя душа покидает меня.
Я тогда ещё не знал, что всего через несколько дней после этой встречи, она уйдет из моей жизни.
· · • ✶ • • • · ·
— Ты грёбаный трус, чувак, — Финн покачал головой и плюхнулся всем телом на барный стул, пока я хмуро смотрел на свое пиво.
Он хлопнул меня по плечу, но я с ворчанием стряхнул его.
Сделав глубокий глоток пива, он внимательно посмотрел на меня.
— Я серьезно, мужик. Ты сделал это с собой, ты знаешь.
— Думаешь, я этого не знаю? — я выплюнул слова в его сторону.
— О, я знаю, что ты знаешь. Но моя работа как твоего брата и ее друга — убедиться, что ты знаешь, какой ты тупица.