Я пытаюсь стать лучше. Я нашёл психотерапевта, который работает с отставниками, чтобы разобраться с беспорядком в моей голове. Я осознаю, что не во всем разобрался, и что, возможно, это больше не моя работа — контролировать каждую ситуацию. Я понимаю, что то, что происходило со мной, вышло далеко за рамки того, с чем я могу справиться в одиночку.
Я не буду просить тебя ждать меня, но мне нужно, чтобы ты знала, что я буду думать о тебе всю оставшуюся жизнь. Я больше не увижу полевого цветка и не услышу грустной кантри-песни, не вспомнив, как мы танцевали с тобой на кухне.
Помимо этого письма, в конверте ты увидишь документы на Большой дом и всю собственность вокруг него. Прежде чем ты начнёшь психовать, тебе нужно знать следующее: Чикалу — твой дом. Пожалуйста, не уезжай. Ты нужна этому городу.
Джоанна, моё сердце бьётся в такт твоему, и лучшее, что когда-либо случалось со мной, — это обрести тебя.
С любовью,
Линкольн
Глава 38
Линкольн
Из окна Большого дома я наблюдал, как Джоанна уставилась на конверт. Она пошевелила им в руках, оглядывая спереди и сзади. Я был чертовски испуган. Кишечник сжался от нервов. Кровь в венах обжигала.
Я не знал, откроет ли она его здесь или — черт возьми — может, даже выбросит, не задумываясь. По правде говоря, я знал, что не заслуживал большего, чем то, через что заставил ее пройти.
Я смотрел, как она грациозно двигалась вверх по склону холма, ускоряя шаг. Как только ей казалось, что она скрылась из виду, Джоанна разорвала конверт и прислонилась спиной к стене коттеджа.
Мой пульс участился, когда я смотрел, как она читает письмо. Ее рука двинулась ко рту. Я никогда не был красноречив, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы показать ей, как много она для меня значит.
Рука старика сжала мое плечо. — Если бы она не любила тебя в ответ, она бы не читала, — заверил он.
Господи, я надеялся, что он прав.
Джоанна вытерла глаза и прижала письмо к груди. Мне пришлось успокоить дыхание, чтобы не впасть в панику.
Вдох, два-три-четыре. Пауза, два-три-четыре. Выдох, два-три-четыре.
Мой позвоночник напрягся, когда я увидел, как Джоанна оторвалась от письма, снова вытерла глаза и, оглядевшись, быстро вышла из тени. Вся толпа разошлась. Она шла к открытому пространству между коттеджами и Большим домом.
Она уходит? Пожалуйста, не уходи.
Когда она вскинула голову, наши взгляды встретились сквозь оконное стекло. Слезы блестели в её зелено-серых глазах, и я понял.
Моя девочка шла домой.
Я отошёл от окна, толкнув заднюю дверь.
— Джоанна! — позвал я её.
Она взлетела, как пуля, несясь ко мне. Я спрыгнул с террасы, уменьшая расстояние между нами, но не мог добраться до неё достаточно быстро. Пока я мчался по лужайке, сильное тело Джоанны врезалось в меня. Её длинные ноги обвились вокруг моей талии, когда я поднял ее, крепко прижав ее бедра к себе.
Я прижал девушку к себе, положив одну руку на ее верхнюю часть спины, и скользнул ртом по её шее, оставляя безумные, влажные поцелуи на нежной коже. Я чувствовал, как её сердцебиение колотится о мои губы, и это сводило с ума ещё больше.
Я соскучился по ней.
— Детка, мне так жаль, — я отстранился, чтобы посмотреть на ее прекрасное лицо. Она положила ладони на мои щеки, и эти великолепные зелено-серые глаза были полны слез, но смотрели прямо на меня. Я прислонился лбом к ее. — Я так сожалею обо всем, через что заставил тебя пройти.
— Тсс, — прошептала она и погладила меня по затылку.
— Нет, мне нужно это сказать, — я с трудом сглотнул, и мое дыхание стало прерывистым. — Я никогда не хотел разочаровывать тебя, и есть шанс, что я снова это сделаю. Но мне нужно, чтобы ты знала, — я посмотрел на Джоанну, и моё сердце сжалось в груди. — Я люблю тебя. Я всегда любил тебя.
Джоанна сжала руки на моих плечах, притягивая к себе.
— Я тоже люблю тебя, Линкольн.
Мы стояли, прижавшись друг к другу, боясь отпустить. Я глубоко вдохнул в легкие запах её цитрусового шампуня, и мне больше не хотелось отпускать её.
— Линкольн, письмо. Дом. Это слишком много.
— Это не так. Ты заслуживаешь этого. Я хочу, чтобы это было у тебя.
— Но я не понимаю, — Джоанна покачала головой.
Я неохотно поставил её на ноги и провел ладонями по её рукам, переплетая свои пальцы с её.
— Пять лет назад старик продавал свой дом и остальное имущество, потому что ему стало не по силам заботиться о нем. Я купил его, решив, что это самое малое, что я мог сделать для него после того, как он приютил меня. Но в тот момент, когда я увидел, как просияло твое лицо, когда ты впервые забралась сюда, я понял, что оно должно принадлежать тебе.