Странно, обычно они сразу же начинают атаковать, — недоуменно воскликнул он, прождав некоторое время и запустил в темный проем светляка, — медленно подходим.
Через несколько шагов строя, у одного из штурмовиков вспыхнула вокруг тела защитная сфера, наловившись дырами в защите на соседей. Взвизгнули отрикошетившие снаряды. Воина отшвырнуло на спину и протащило по полу. На его шее медленно рассыпался на веревочке глиняный амулет в виде грубо слепленного человечка.
— Отходим! Двое взяли его и быстро к лекарям. Надеюсь эта хрень не отравленная. Остальным не расслабляться!
Пострадавший, выпустив из ослабевших рук щит, с развороченными дырами в металле корчился от боли. Из пробитой грудины хлестала кровь. Его споро подхватили на руки солдаты и потащили к медикам. Один из армейцев двигаясь вдоль стены, стараясь не попасть в простреливаемую зону, подобрался к дыре, протянул клинок, используя его как зеркало.
— Лестница вниз и какие-то кусты в горшках. Очередная эльфийская дрянь.
Я поднял упавший рядом снаряд. Когда он, отрикошетив и потеряв значительную часть скорость, ударил меня, то было очень больно даже через доспех. Повертел добычу в руке. Очень похожа на увеличенную до пары сантиметров в диаметре яблочное семечко, только тяжелую, как будто отлитая из свинца. Но на ощупь натуральное дерево. У светлых военная наука тоже не стоит на месте. Придумали растительный аналог моему кадавру с магнобоями.
— Не пройти, — задумался лейтенант, — опять придется использовать затратные плетения. Еще четверо магов со мной, запустим Цепную Огненную Волну Дуаса.
Скрежеща доспехами о камень стены, армейские колдуны подобрались к пролому. Долго шушукались и шаманили. И наконец, бросили плетение к врагу. Из дыры тут же вырвался огромный столб пламени. Воздух мгновенно прогрелся так, словно мы оказались в печке или оттуда плюнул разъяренный дракон. Я судорожно вздохнул. Похоже, заклинание выжгло значительную часть кислорода.
— Уцелели, — присвистнул солдат, рассматривая в лезвии лестницу, — только листки пожухли и некоторые горшки полопались. Чем они их удобряют!? Огнеупорными минералами!?
— Я вот что думаю, — сказал один из магов, — у этой капусты мозги наверняка устроены примитивно. Отслеживают все, что движется и атакуют. Надо найти способ обмануть.
Можно погасить светляка и подобраться в темноте, — подхватил идею другой чародей.
— Боюсь, этого будет недостаточно. Растения очень чувствительны к свету. Что для нас кромешный мрак, для них просто плохая видимость. Советую еще наложить Иллюзию Ночи.
— Кто посвящен Свету?
— Я. Сейчас, дайте мне пару секунд. Только уничтожайте их быстрее, у меня не получится долго держать качественный обман.
Вызвавшийся заклинатель создал плетение и солдаты, удостоверившись, что кусты не стреляют, по одному протиснулись щель. Вскоре с растениями было покончено. Мое отделение расширило дыру так, чтобы массивный буровой кадавр смог пройти. На ступенях лестницы лежали разрубленные эльфийские создания. Некоторые куски продолжали шевелится. Когда огненное заклинание разбило горшки, твари освободив корни, умудрились уползти далеко от своих мест туда, где чуяли врага, двигаясь на манер змей. Сохранившие емкости с землей двигались немного медленнее, обхватывая своими прутьями их и опираясь на ветки. Я заметил имеющиеся у каждого дендроида сучья похожие по строению на руки без ладоней, заканчивающиеся раструбами. Отсюда они и стреляли семенами.
У следующей стены я поставил пробивать ее подчиненного, а в конце, не смотря на зубной скрип лейтенанта, снова потребовал от магов закончить работу. И не зря. Из дыры тут же полезли уродцы похожие на вымахавших лягушек. Они передвигались огромными прыжками, плевались жгучей дрянью проедающей даже металл и метали язык-присоску. Их прочная буро-зеленая шкура плохо поддавалась лезвию меча. Но штурмовые команды не подвели, и умело уничтожили существ.
— Ого! Да тут целое болото.
За дырой, в крепости оказалась огромная полость, где эльфы, руководствуясь своей логикой, воссоздали ландшафт с трясинами и маленькими островками твердой суши. Все это добро освещал серебрящийся мох с заросшего полностью потолка высотой в добрую сотню метров, имитируя лучи от солнца отраженные ночной луной. В топях плавали кувшинки и ряска, а на кочках задушевно квакали лягушки. На этот раз настоящие, а не мутанты-переростки. Из-за отсутствия ветра, редкие деревца и кустарники стояли непривычно неподвижно, не колышась, создавая жуткое впечатление.