Призраки, походящие в темноте на забытое нерадивой хозяйкой белье, медленно приближались. В душе у меня стал пробуждаться источаемый противником ужас. Я нашел в прицеле лоб оскалившегося врага и выстрелил. Есть! Фигура тихо растаяла. Мой глаз уже искал следующего. В этот раз выстрел был уже более смазанным, и болт прошел через грудь. Облик недруга чуть поблек. У рва я заметил армию, подошедшую под прикрытием принимающих удар на себя духов. Плющ оправился от ущерба и поднялся почти до самых зубцов.
Поджигайте и лейте еще масла, — приказал офицер. К котлам кинулось несколько солдат. Видя, что мой помощь там не нужна, я остался на месте стреляя в фантомов. Те уже приблизились на близкую дистанцию, сердце забилось с усиленной частотой. Моя ладонь вцепилась в камень зубца, не давая ногам унести меня с места сражения. Правая рука чертила арбалетом в воздухе хаотичные полосы, прицелиться не удавалось. Несколько малодушных солдат поддались психическому воздействию и спрыгнули со стен на плиты мостовой ломая свои тела.
Ближайшая башня вспыхнула ярким светом. Среди лучей я заметил фигуру армейского колдуна. Шар заклятья из Стихии Света очень быстро расширился, тонкая поверхность сферы прошла сквозь стены, тела солдат и в том числе через мой организм и отбросила, поблекших от воздействия губительного для них плетения, призраков на пару сотен метров. На других строениях в разнобой вспыхивали подобные плетения. Сразу стало легче на душе. Солдаты с удвоенной силой принялись сражаться.
Зомби и скелеты шли второй волной. Они цеплялись конечностям и оружием за плети плюща и подбирались к нам. В желоба отправилась последняя заготовленная ополченцами порция масла. Большой клок травяного полотна загорелся и рухнул вниз, не выдержав веса взбирающихся на нашу стену. Нежить, облитая горючей массой, царапала камень пальцами, лишенными плоти в бесполезной попытке добраться до живых. Тела то и дело сталкивали друг друга в ров с тонкой полоски земли.
Растения, оправившись от поджога, вновь воспряли и протянули прочные побеги к нам. Я, выпустив болт в очередного духа, отложил арбалет и вытащил меч из ножен. Лезвие, высекая искры из камня, обрубало плети. Ростки при малейшем моем замешательстве цеплялись за оружие, пытаясь лишить меня его.
Совсем неподалеку от меня, рядом с угловой башней отражала атаки одна из оборонительных моделей кадавров для ближнего боя. Тело с целым лесом крутящихся на множестве длинных конечностей лезвий установленное на своеобразную ногу-упор из огромного количества сочленений. Извивающееся словно змея туловище вмонтировали низом в камень. Монстр умудрялся за счет жесткого сцепления с поверхностью далеко перегибаться через парапет и разрывать быстро мелькающими остриями врага еще на подходе. Во все стороны летели кости, гниющие куски тел и ошметки плюща.
Среди фигур, мечущихся на подходе к крепости, я заметил, двигающиеся с легкими отточенными движениями опытных воинов, тела эльфов. За спинами у них на ремнях крепились пары длинных легких сабель. Техникой владения подобным оружием среди людей могли похвастаться считанные единицы. Для изучения требовалось недюжинное упорство и желание тратить огромное количество времени для тренировки. Зато то, что творили мастера, поражало воображение. Не удивляюсь тому, что длинноухие предпочитали этот двурукий стиль. За те столетия их длинной жизни не мудрено обрести навыки великолепного мечника. Но не каждый человек мог себе это позволить учитывая короткий срок своего существования.
Армейский маг, стоящий на верхней площадке башни рядом с катапультой, вновь повлиял на поле боя. От его рук в разные стороны протянулись желтые яркие вихри. Он явно был посвященным Стихии Света. Нити достигли внешней стороны стены, покрытой ковром плюща и штурмующими нежитями. При прикосновении солнечные смерчи разрывали растения и неприятеля на части и сбрасывали вниз. Так продолжалось долгих для меня пять секунд. Чародейство прекратилось, колдун пошатнулся от изнеможения и медленно опустился на выступ метательного устройства. Его поддерживали от окончательного падения двое ополченцев.
Заклятье дало передышку имперским солдатам. Плющу сохранившему только корни пришлось начинать выброс побегов заново. А отряд неприятеля напротив позиции моего отряда оказался потрепан и отброшен.