За несколько минут до рассвета я уже лежал в постели. Послышались шаги и шуршание. В дверь тихо постучали.
— Можно?
— Да, войдите. Не сплю, — со вздохом ответил я.
Дурак! Сам себя лишаю желанной мечты, но это все такое ненужное явление как совесть и страх перед потерей самого себя. Претит мне быть такой же жестокой беспринципной тварью как Князь во снах, питаться кровью жертв и убивать невинных людей.
— Вот знакомьтесь Дилек Компан. Ваше здоровье отныне в опытных руках.
— Очень приятно.
Взаимно. Узнав, что моя помощь нужна сыну Григория, я тут же отложил все свои дела. Вы, должно быть, не помните меня. Последний раз вам было очень мало лет. Вот такого росточка… — архимаг показал ладонью чуть выше кровати.
— Ну почему же. Правда, весьма смутно.
— Думаю, вам будет интересно самому осмотреть пациента, — вмешался Обран.
Начались уже знакомые процедуры. Только теперь я видел еще и колдовскую часть обследования. От медика тянулись разнообразные плетения многих Стихий и Форм. Закончив, он серьезно нахмурился.
— Коллега боюсь ситуация еще тяжелее. Мы не можем ждать еще несколько дней. Инициация практически завершена. Ритуал нужно проводить сегодня же. Иначе мутация не обратима.
Запретив мне есть, они удалились, озабочено сыпля терминами. Хорошо, что не обнаружили поломанную и спрятанную решетку. Шуму бы было!
Около полудня медсестра меня позвала и отвела в подвальное помещение. Там меня уже ждала троица знакомых врачей. На каменном полу была начерчена сложная пентаграмма, освященная толстыми восковыми свечами.
— Раздевайтесь и ложитесь в центр.
Стесняясь метаморфорши, я снял одежду, сложил кучкой в углу и лег на ледяной пол.
— А вы знаете такую расу гномы? — неожиданно озвучил терзавший меня вопрос.
— Нет. А где они живут? — удивленно сказал Дилек.
— Не знаю. Просто где-то услышал название. Не важно…
— Вот выпей зелье, это для снижения сопротивляемости организма внешнему воздействию.
— Будет немного больно, — хищно улыбнулась Съеган, — нужно потерпеть.
Ох, не нравится мне ее выражение лица. Руки и ноги мне пристегнули толстенного вида цепями к кольцам, вмурованным насмерть в камень, так что было сложно даже пошевелится.
— Начинаем, — сказал из сумрака Макс.
Тело до самых кончиков волос внезапно наполнила чудовищная боль, выбивая способность мыслить полноценно. Застонали выламываемые из цепей суставы.
— Остановитесь, я передумал, — закричал мой рот.
Но никто и не подумал. Ощущение туловища исчезло, оставив только огромный океан накатывающих волнами страданий. Сознание воя от ужаса спряталось в глубине головы. Исчезло восприятие времени. Казалось, что боль была всегда и никогда не закончится. Это доминирующее чувство захватило мой организм и на правах полного хозяина грызло мой бредящий поверженный разум. Я что-то орал, просил, умолял и просто угрожал палачам. Мою душу, кто-то небрежно прощупывал, отрезая куски и уродуя ее. Этот неведомый словно вырывал грубо мне часть жизненно необходимых органов. Внутри меня что-то постепенно изменялось.
Мучения также резко как начались, закончились. Медленно измученно шевелясь, возвращались испуганные мысли. Я почувствовал, как от нервного напряжения бьется в судорогах тело. Во рту был металлический привкус. Из носа водопадом хлестала кровь. Болели растертые ссадины в местах соприкосновения с цепями. Всю плоть словно тщательно прожевал злой великан. Глаза плохо видели. Меня обступила темнота, лишь яркий огонь свечей ослепил зрение.
— Нужно отнести его в палату, — донесся издалека, словно сквозь вату, глухой чужой голос.
Очнулся я в знакомом, можно сказать, родном месте. Самочувствие было еще хуже, чем после боя на дороге. Все чувства словно выключили, причем, не забыв хорошенько врезать тяжелой дубинкой по затылку. Уши плохо слышали, да и остальное подводило. С трудом поднималась голова и не лучшим образом дышали легкие.