— Одновременно используем звуковой удар.
— Так точно!
Показываю пальцами руки отсчет времени. Когда загибается последний мы синхронно командуем подопечным. Раздается режущий зубы визг, уши отзываются тупой болью. Человек тридцать в строю врага падают. Сразу оголяются два ряда. Ущерб усугубился еще тем, что металл доспехов хорошо резонирует и проводит звук. Оказаться в железных латах в такой миг все равно, что залезть в медный колокол во время тревожного набата.
Под моими ногами шевелится и плывет почва. С трудом удерживаю равновесие. Чародеи противника, посвященные Земле, попытались атаковать нас какой-то гадостью. Может хотели атаковать каменными копьями или создать яму под нами. Грунт успокоился и замер идеально ровной плоскостью. Словно замерший на пруду лед. Армейские колдуны нас хранят и оберегают.
Контактники с универсалами воспользовались возникшей в рядах врага ситуацией, проникли внутрь, ступая прямо по шевелящимся людям, и расширили дыру. Кадавры-стрелки лупили ферритовыми шариками по сопротивляющимся, сбивая тех с ног. Один выстрел это просто больно, а серия выводит на время из боеспособного состояния.
Рядом со мной радостно заорали сослуживцы, ободренные успехом, и в дыру хлынула волна мечников. Впереди всех несся Гоблин, держа в руках парные тяжелые клинки. Каждый длиной был почти в рост с него. Не дотягивали всего на голову. Ими он очень гордился. Заботился о них как о собственных детях. Тщательно чистил, затачивал и доводил особой шелковой тряпочкой. Соратники постоянно беззлобно подтрунивали над ним из-за этого. А оружие действительно заслуживало такого отношения. Не знаю, как он их добыл, но подобные экземпляры редкость.
Битва протекала долго и тяжело. Наемники отчаянно сражались. Каждый наш шаг стоил много усилий. Только великолепная выучка кирасиров позволяла им противостоять. Даже моим инженерам пришлось вступить в затяжной бой. Я позволил себе слабость и выпустил из левой руки когти. Только самые кончики. Очень удобно полоснуть ими по наиболее уязвимому месту не ожидающего противника. Зачарованное железо с натугой, но поддавалось. Надеюсь это никто в горячке боя не заметит. Свой вампирский козырь я стараюсь не афишировать окружающим. Что-то глубоко внутри мне запрещает поступать иначе.
Чудовищная сила милосков поражала. На моих глазах трое подняли тяжелую тушу контактника и отшвырнули его на десять шагов. Броню трех универсалов вскрыли ударами клинков и распотрошили внутренности. Кадавров я старался направлять на самые тяжелые участки, жалея соратников. Монстров можно отремонтировать ну а людей не воскресишь.
Противостоящего мне воина сшибает с ног очередью из магнобоя, но он быстро поднимается. Я не даю ему встать, бью его в щель под наплечником. Милоск перехватывает лезвие закованной в металл рукой и тащит на себя. Несколько мгновений борюсь с ним и понимаю тщетность усилий. Слишком силен. Отпускаю меч и втыкаю когти в кольчужную сетку под шлемом. Вспарываются кольца, и я чувствую, как по пальцам течет теплая кровь. Наемник хрипит и падает на землю. Готов! Оглядываюсь и ищу взглядом своих инженеров. Битва давно превратилась в единую свалку. Слышны яростные крики сражающихся, предсмертные стоны умирающих и постоянный звон металла.
Недалеко между громадными фигурами мельницей крутится Гоблин. Словно подросток сражается с великанами. Вот уж кто в своей стихии. Его огромные мечи собирают обильный урожай. За ними остается широкая просека из тел врагов. Измененные зельем организмы наемников не сравняться с мощью бывшего бога. Клинки с большой скоростью и свистом врубаются в доспехи и пробивают металл. А когда не получается, то ломают кости. Он даже как всегда по пижонски не надел перед битвой на голову шлем. Говорит, мол, только мешает драке, закрывает обзор.
Я нагибаюсь и выдираю из рук ближайшего трупа имперца щит. Мой еще в начале битвы развалился от парирования ударов врага. Отвожу удар милоска. Опоздал бы на мгновение и лезвие могло войти в спину кирасиру, увлеченно дерущемуся с противником. Он слегка повернул голову. Заметил помощь, но не стал отвлекаться и благодарить. Оттесняю наемника и становлюсь, так что бы мы с соратником защищали друг другу тыл. Ох, и тяжело! Мышцы предательски подрагивают от усталости. Как бы после очередного удара не началась судорога.